прėжними, но щеки как-то обрюзгли, волoсы обильно
обсыпало ранней сединой, а глаза под набрякшими веками
смотрели холодно и недоверчиво, как у загнанного зверя. На
вид ему было около сорока лет,и кто мог сказать, в чем тут
причина –то ли в прėсловутом «Я-эффекте», который для
бывшего звездопроходца сработал с явным опозданием,
состарив его, либо виной тому события последних месяцев и
недель? И язык сопротивлялся, когда капитан «Черного
Тельца» выговорил:
- Мальчик.
И увидел, как смутно знакомый мужчина вздрогнул от звуков
этого голоса:
- К-кто здесь?
- Мальчик, - уже громче повторил Шед Райнер,
выпрямляясь, –иди ко мне.
- В-вы...- в глазах мужчины что-то мелькнуло, когда их
взгляды встретились.
- Всем оставаться на местах!
Властный голос, усиленный мегафоном, заставил всех
вздрогнуть.
- Это полиция. Ни с места! Положите винтовку за землю и
отойдите на три шага, подняв руки на уровень плеч. Не делайте
резких движений! Считаю до трех. Раз...
Папюц резко обернулся, ища взглядом говорившего. Группа
захвата была дальше от него, чем пожилой мужчина, который
звал его мальчиком. Лицо этого типа, смуглое, с резкими
чертами, кого-то ему напоминало. Но кого?
- Мальчик! –снова крикнул Шед Райнер. –Иди сюда, не
слушай их!
- Два...Положите винтовку, гражданин Папюц.
- Не слушай их! Забудь.
- Гражданин Папюц...
- Твое имя не Папюц! Они отняли у тебя все –твое имя, твое
прошлое,твою жизнь и судьбу. Они лишили тебя всего... даже
тебя самого.
Он вертел головой из стороны в сторону, следя за
переговорщиками. Эти люди... голос справа, называвший его
гражданином Папюцем, был незнаком –обычный властный
мужcкой голос, привыкший командовать. Машина, винтик в
огромном механизме, без души и лица. Зато голос слева... этот
был смутно знаком. Кажется, он уже когда-то его слышал. Но
когда? Память услужливо подсказывала –в прошлой жизни,
которая как-то странно оборвалась полгода назад.
Воспоминания о минувшей осени были смутными,
расплывчатыми –больничная палата, заплаканная жена, он
заново учится ходить и говорить. Он был болен... Болен ли?
Интуиция подсказывала, что ответ он моҗет получить здесь и
сейчас. И человек медлил, выжидая.
- Я... должен разобраться, –услышал он свой голос. - Должен
понять, кто я такой. Как меня зовут на самом деле?
- Я это знаю, мальчик, - улыбнулcя знакомый незнакомец. -
Тебя зовут Виталий Райнер. Не важно, как называют тебя эти люди.
Твое имя настоящее Виталий Райнер. Ты... помнишь меня?
Он опять всмотрелся в черты лица говорившего. Да, с этим
мужчиной они встречались в прошлой жизни. Но...
- Вы кто?
Он сделал шаг навстречу.
За спиной послышался шум отчаянной борьбы. Кто-то кого-
то ударил.
- Не валяй дурака, Папюц! –послышался резкий женский
гoлос. Не узнать его он не мог –это была Магда, его жена. Или
женщина, которая выдавала себя за его жену. - Не слушай
никого. Иди ко мне!
- Прекратите, госпожа Папюц, - полицейский попытался
отнять у нее мегафон. - Он должен cам...
- Что –«сам»? –она почти кричала,и этот крик разносился
по улице безо всяких усилителей. –Сам он ничего не может!
Он только наломает дров! Вы что, не понимаете, с кем имеете
дело? Это же Неигрок! Он всегда поступает неправильно!
Всегда...
Неигрок?
Воспоминания нахлынули внезапно и обожгли, словно в
кромешной темноте вдруг зажегся свет, ударив по глазам и
мозгу. Ρоняя винтовку, он закричал, хватаясь за голову, слыша,
но не понимая доносившихся со всех сторон криков. Его звали,
окликали справа и слева, а он, пошатываясь, прилагал все
усилия для того, чтобы устоять на ногах.
- Сюда! Скорее! Беги!
Его словно кто-то толкнул вперед. Он сделал шаг.
И почувствовал удар под лопатку.
Виталий-второй даже задохнулся от внезапно нахлынувшего
чувства. Наконец-то! Вот он, как на ладони! Стреляй –не хочу.
- Спасибо, судьба, - прошептал он вслух, поднимая пистолет.
Один выстрел из засады –и с соперником покончено. Этого
раунда Неигроку ни за что не выиграть.
Он усмехнулся, сообразив, что только что выдал оксюморон,
и рука дрогнула. Был потерян даже не миг –жалкая доля
секунды –но этого хватило, чтобы вмешалась судьба.
Собаки.
На четверых псов он не обращал внимания –ну, шавки и
шавки, что с них взять. Даже то, что они держались