существует. Извините, но остальное –государственная тайна. И
даже вам я не могу сказать всего. Вы и так, оказавшись на
месте, будете обладать слишком большой долей информации.
И не надо ничего говорить. Виталий Райнер, космический
волчонок и герой телесериала, знал, о чем идет речь.
«Я-эффект». Он запер планету Земля в особой временной
ловушке, oбеспечив ей особый статус в Галактике. Время здесь
течет не так, как во внешнем мире. Оно как же зациклено на
себе самом, что привело к изоляции планеты. Именно поэтому
его, Неигрока, спрятали тут, в своеобразный «карман».
Периметр был чем-то вроде клапана. Если его «вывернуть
наизнанку», Земля войдет в семью обитаемых миров на общих
основаниях. Изоляция закончится. Мир изменится. И только
ему под силу остановить цикличность времени, своим
присутствием «сломав механизм».
- Ну, - он посмотрел на свои сжатые кулаки. - В таком случае,
мне не остается ничего другого, кроме как согласиться.
Он вышел из подъезда и сразу попал под прицелы камер.
Откуда успели нагнать столько журналистов и просто
обывателей –неизвестно. Наверняка, многие люди оказались
тут случайно и задержались из чистого любопытства. Ну и ещё
потому, что здесь же стояла бронетехника,толпились военные,
а мирное население предпочитает в такие времена держаться
поближе, становясь под их защиту.
Откуда-то все эти люди узнали, что происходит,и толпа
нахлынула на Неигрока и его спутников. Журналисты что-
то выкрикивали, засыпая выходивших вопросами и
комментариями. Кто-то отвечал им скупо и односложно, но к
самому Неигроку почти никто не обращался. Он был
словно окружен молчаливой стеной, которая позволила ему
беспрепятственно спуститься по ступеням и пройти несколько
шагов по живому коридору.
Люди смотрели на него со всех сторон. Десятки, сотни
незнакомых людей. Ему что-то кричали, о чем-то спрашивали.
Не вникая в суть вопросов, он кивал головой и бормотал что-то
вроде: «Да, конечно. Я постараюсь... попробую...» Как
оказалось, этого было достаточно. Каждое его слово
встречалось криками. Это напоминало реалити-шоу, в которых
ему приходилось участвовать. Точно также приглашенные
зрители встречали и прoвожали на испытания участников.
Точно также они приветствовали своих любимцев, лидеров,
будущих победителей, оставив остальным право тесниться за
их спинами. Теперь волей судьбы таким вот любимцем
публики стал он сам. И, как выяснилось,играть роль кумира
толпы у него получалось очень хорошо. Надо только кивать,
улыбаться и говорить что-то подходящее случаю.
Какая-то женщиңа, оказавшись в первом ряду, внезапно
протянула ему ребенка, девочку лет двух. Малышка испугалась,
судорожно цепляясь за материнскую шею, но женщина с
усилием оторвала дочку от себя и буквально всучила ее
Неигроку. Тот, никогда в жизни не державший в руках
детей –он даже детей «сестры» ни разу не тискал! –par растерялся. Застыл столбом, облапив девочку, которая в
первую секунду притихла, пораженная происходящим.
Зато возликовали журналисты. Сразу несколько камер
нацелились в его сторону, беря то крупный, то oбщий план.
Испугавшись, девочка отчаянно заплакала и стала вырываться.
Детский кулачок врезался ему в скулу, другой попал по губам,
и Неигрок поспешил вернуть ребенка матери, Шедомй и
счастливой уже тем, что ей удалось совершить задуманное.
Словно только за тем и подходила, она тотчас же растворилась
в толпе, а его самого подхватили за локти, буквально внося в
прохладное нутро ожидавшего в сторонке автобуса.
Войдя в салон, он испытал чувство дежа-вю. Опять автобус.
Опять четверо спецназовцев –судя по нашивкам, это
«стервятники» - смотрят на него, своего напарника. Οпять
рядом военные. Только на сей раз была весна, не было
женщины по имени Мария,и все оказалось намного серьезнее,
чем несколько месяцев назад. Тогда была только разведка, о
которой должно было знать как можно меньше народа. Сейчас
это была спланированная операция. И сoпровождала автобус
целая колонна бронетехники.
Автобус остановился, разворачиваясь боком на подъездной
аллее и становясь немного в стороне от навеса, под которым
обычно ждали люди. Они и сейчас там толпились –несколько
охранников, полиция, вездесущие журналисты –и все-таки их