В кармане разряженный телефон и ключи, а на улице градусов пять тепла, не больше. На мне футболка и джинсы с кроссовками. Моросящий противный дождь со снегом. Я замерзла и промокла. Поймала такси и отдала свой телефон за поездку.
В квартире все изменилось. Появились новые вещи, пропали старые. Дома меня никто не ждал. Я полезла в шкаф, чтобы переодеться, но своих вещей не нашла. Только Мишкины.
Приняла душ, удалила всю растительность на теле и завернулась в Мишкин халат, затем сварила себе крепкий кофе. Решила позвонить мужу и родителям, благо домашний телефон остался на месте. Мишка не поверил, обматерил и бросил трубку, чтобы через пять секунд перезвонить и проорать: 'Карина, твою мать! Сиди дома! Я быстро!'. Это вызвало улыбку. Родители сразу поверили и уже через полчаса ломились в дверь.
Мамуля постарела. Эти восемь месяцев отразились на ней как двадцать лишних лет. Отец поседел полностью. Раньше у него серебрились только виски, а теперь вся голова. У меня сердце защемило от жалости к ним. Мы долго плакали и обнимались, потом приехал Мишка, который все не мог поверить и постоянно трогал меня за руки, словно проверяя, настоящая ли я.
Вспоминать тяжело. Но еще тяжелее было пережить все это. У меня было ощущение, что другой мир, братья - это лишь сон, после которого я проснулась. Сон, оставивший после себя чувство потери. Щемящую тоску и тупую боль в груди.
Я долго рассказывала им о том, что со мной произошло. Опустила лишь интимные отношения между мной и братьями. Объяснила, что купили меня как забавную зверушку. Родители поверили. А вот Миша нет. Через два дня он мне устроил допрос. Не смогла соврать ему. Рассказала все, как было. Все, кроме одного.
Что у меня есть медальон, который может меня вернуть обратно, я не стала говорить. Не знаю, почему, но я его спрятала и никому из родных не сказала о нем.
Миша. Мой милый и любимый. Мой первый мужчина. Моя первая любовь. Мы познакомились, когда мне было шестнадцать. Мы поженились через три года. Одиннадцать лет вместе. И восемь месяцев раздельно. Я тебя предала. Прости меня, мой хороший.
Знаю, что слова уже ничего не изменят. Мне очень стыдно. И обидно. Ты кричал и требовал, чтобы я сказала правду. Что я тебя не предавала, что я вру.
Прости меня, мой бывший муж, ранее мною любимый. Ныне предавший меня.
Три дня я просидела дома, два из них с родителями. Потом они поехали к себе, к ним должна была приехать моя старшая сестра. Я с Викой не общаюсь уже лет пять точно. Родители тоже долго не могли достучаться до нее. Но с моим исчезновением их отношения выровнялись и вернулись в прежнюю колею. Возможно, именно Вика и ее дети не дали родителям окончательно спятить от горя.
Мама рассказала, что Вика взялась за ум, стала заниматься детьми и вообще кардинально изменилась. Меня это порадовало, ведь когда я в последний раз ее видела, она была в состоянии овоща.
Не знаю, что именно тогда с ней произошло, но из успешной, молодой и красивой женщины она превратилась в бомжеватого вида бабу. Запой за запоем, бутылка за бутылкой. Я удивляюсь, как у нее не забрали детей. Хотя это скорее заслуга ее мужа Андрея, который занимался воспитанием детей и работал. А сестрица пила и проклинала всех.
Мама и папа каждый раз искали новые клиники, других врачей, экстрасенсов, гадалок. Мы перепробовали все. От медикаментозного и психологического лечения до заговоров и молитв. В какой-то момент я перестала ездить к ней. Общалась с Андреем да племянниками. Сестра просто перестала для меня существовать.
Можно ли это считать предательством? Думаю, да. Я ее предала, предала свою сестру, которая не справлялась со своей болезнью. Предала одного из самых близких людей.
Может за это Бог и наказал меня? Я ведь действительно собиралась остаться в своем мире, со своими близкими.
Я обманула Иштиса.
Я обманула Таша.
Три дня дома. На четвертый Миша отвез меня в полицию. Ведь меня считали без вести пропавшей. Миша убедительно попросил меня рассказать все как было, честно и без прикрас. Я и рассказала. Меня даже внимательно выслушали.
А потом уже в машине мой любимый и дорогой муж заявил, что мне надо показаться психиатру. На всякий случай. Я отказалась. Мы поругались.
Дома Миша продолжил капать мне на мозги. А когда я не выдержала и спросила, считает ли он меня сумасшедшей, он ответил, что да. Сумасшедшая, по которой психушка плачет. Шлялась неизвестно где восемь месяцев, придумала идиотскую историю, в которую никто не поверил. НИКТО. Даже родители.
Я позвонила папе, он сказал, что Миша прав и мне надо показаться врачу. На всякий случай, мало ли. Закрылась в ванной и там проревела остаток дня. Вернулась, чтобы оказаться в психушке. И ладно Миша, но мама с папой...Горько осознавать, что близкие люди тебе не верят.
Хотя еще неизвестно, как я сама повела бы себя на их месте. Миша продолжал доставать меня с психиатром, в итоге мы очень сильно разругались, и я его выгнала. Не знаю, куда он ушел, но мне стало легче. Он меня стал раздражать. Я даже и не думала, что он настолько занудный и надоедливый.
Позвонила Светке. О Господи, спасибо тебе за то, что когда-то свел нас вместе! Единственный человек, который мне поверил и поддержал. Светка долго ахала и охала, потом заявила, что завидует. А потом, что не завидует.
Ей то хотелось оказаться на моем месте, то нет. Ее пятилетние дочери-близняшки, Марина и Карина (в мою честь)), весело скакали на кровати, пытаясь допрыгнуть да потолка.
Так под шум и гам мы с ней и просидели до вечера. Светка сказала, что Миша каждые три-четыре дня приходил требовать (даже не просить!) денег, мотивируя это тем, что я - его законная жена, и значит он имеет право их забрать. Света ему объясняла, что выручка магазина уходит на два счета в банке. Деньги со своего могу снять только я. И если меня найдут мертвой или со временем признают погибшей, только тогда Миша сможет что-то требовать.
Дошло до того, что Светке пришлось вызвать полицию. Половину моих вещей он принес в магазин для продажи. Светка их забрала и послала моего благоверного куда подальше, вещи она хранит у себя дома. А вторую половину Миша увез в гараж, откуда мы вместе с папой все забрали на следующий день после моего возвращения.
Светка спросила, что же я буду теперь делать? Я ответила, что первым делом надо решить вопрос с моим психическим здоровьем. Мне нужна справка, что я адекватна. Дальше развод с Мишей. Женой я ему быть не смогу, ведь даже простое объятие привело к тому, что я проблевалась. Да и таких чувств, что были раньше, я к нему уже не испытываю.
Мне постоянно снятся братья, в каждом сне они зовут меня обратно. А утро для меня как кошмар. В сером холодном городе, среди чуждых и неприятных людей. Я рада была видеть и родителей, и свою подругу с ее девчонками, но...но это все было не то.
Я все больше склоняюсь к мысли о возвращении, просто для начала надо уладить все вопросы здесь. Мальчики меня дождутся, в них я уверена. Даже если им придется ждать меня несколько лет.
И мы с подругой уже на следующий день принялись за дело. Первое, что я сделала, это переоформила документы на наш магазин. Все теперь принадлежит Светке. Мы с ней договорились, что тридцать процентов от выручки она будет перечислять моей сестре. Она хотела все пятьдесят, но я была против. И тридцати много, ведь теперь вся работа и все заботы лягут на ее плечи, ей самой еще детей растить, поэтому после долгих споров мы сошлись на тридцати.
Подала на развод. Миша бесновался и грозился сдать меня в психушку. Диалога не вышло. Пусть злится и обижается, потом остынет и все поймет. Прошла психолого-психиатрическую комиссию (кое-где заплатила, конечно). Получила справку и заключение о том, что здорова.