Точно так же он пользовался энергетикой природы, получая ее сразу изо всех периодов активизации сразу. Вместе с информацией она шла на восстановление его физической сущности. Он включался на прием энергии, и она начинала поступать к нему из каждого активного периода, как только он находил к нему путь в своей памяти. Слабенькие струйки сливались в ручейки, ручейки в реки, и вот уже мощный поток наполнял своей энергией его физическую сущность. При этом потоки взаимодействовали между собой самым причудливым образом, интерферируя, свиваясь узлами и петлями. Но ему до этого не было никакого дела. Главное, чтобы энергия поступала по назначению.
Но сейчас поток еще не достиг своей максимальной мощности, и поэтому он все дальше уходил в прошлое, попутно вспоминая все новые факты и подробности о себе самом...
26. О, спорт, ты - мир!
Спустя несколько ничем не примечательных дней самочувствие семейства начало приходить в норму. Почти перестал кашлять Санька. Похоже, народные методы лечения принесли, наконец, свой результат. А заключались они в следующем. На грудь укладывалось сложенное в 4 раза махровое полотенце, на которое лепились горчичники, пациент тщательно закутывался и в таком виде спал всю ночь. Конечно, горчичные пакеты для этой цели более эффективны, но в 92-м их еще и в помине не было, так что приходилось пользоваться тем, что есть. Как говорится, за неимением гербовой пишут на простой.
У Сережи температура уже не подскакивала до 39, и он стал время от времени слегка поколачивать Саньку, что служило верным признаком улучшения его самочувствия и несказанно радовало любящего сына. Еще бы! Тому, бедному, из-за этого нашего провала даже подраться не с кем было, даже нос высунуть на улицу невозможно! Да уж, детство имеет свои недостатки!
А что касается подобных "драк", так это любимое времяпрепровождение моих мужчин. Обычно Санька начинает задираться к Сереже. Тот, много лет посвятивший восточным единоборствам, легонько бросает его на тахту. Санька начинает заводиться и еще больше задираться. И так продолжается до тех пор, пока ребенок довольно ощутимо не стукнется обо что-то. Тогда в дело идут слезы и упреки по поводу того, что папа совсем с ума сошел, не смотрит, куда его бросает. А через некоторое время все начинается снова. А еще бывает, что Сережа начинает делать из Саньки кресло-кричалку. То есть садится на него и начинает давить массой и авторитетом, пока тот не начинает визжать.
Однажды произошел вообще довольно забавный случай. Папа наш уехал по работе в Испанию на целый месяц, и бедному ребенку не на ком было выплеснуть избыток энергии. Что ж, за неимением гербовой... И сын стал приставать к матери:
- Ежик, давай с тобой подеремся!
- Отстань!
- Ну давай, а?
- Отвяжись!
- Ну Ежик!
- Ладно, неси перчатки!
Надо сказать, что несколько лет назад наш друг-кубинец, уезжая на Родину, подарил нам две пары настоящих боксерских перчаток к великой радости обоих мужчин. Так вот, напялили мы эти перчатки и стали молотить друг друга. А Саня был еще маленький, ручки коротенькие, так что его удары редко достигали цели. Вижу, совсем уже разошелся, пора останавливать.
- Все, хватит!
- Ну еще чуть-чуть!
- Нет. Я устала.
Нехотя сын снял перчатки, повесил их на гвоздик. Встал посреди комнаты и сосредоточенно засунул себе в рот целый кулак.
- Санька, что ты такое делаешь там? - спросила я.
- Не мешай.
- Да нет, я-то что, пожалуйста. Я только подумала, может, еще два моих кулака туда же затолкаем? Так, на всякий случай, а?
- Мама, я зуб вырываю!
Это был последний молочный зуб, который сын героическими усилиями извлек без всякой посторонней помощи и с чувством исполненного долга водрузил на книжную полку. Он так гордился собственным мужеством, что у меня рука не поднялась выбросить его в мусорку. А вскоре я о нем и забыла, тем более, что буквально через пару дней вернулся папа.
Сережа за чем-то полез на эту самую полку и обнаружил зуб. С засохшей капелькой крови.
- Что это такое? - вопросил он, сурово сдвинув брови.
- Ты представляешь, папа! - вдохновенно начал Саня. - Мы тут с Ежиком решили подраться. Так Ежик совсем озверел. Как размахнется, как врежет мне! Аж искры из глаз посыпались! Ну, зуб и долой! А кровищи было, не передать! Я чуть в обморок не свалился, голова несколько дней болела!
Надо сказать, папа был прекрасно осведомлен о наличии у наследника художественных способностей и фантазии.
Но зуб-то лежит!
Но также он знал и маму, свою непосредственную жену, которая вряд ли способна была на такое зверство в отношении сына.
Но зуб!
На его лице все эти мысли читались, словно в раскрытой книге. Наконец, здравомыслие победило:
- Ладно, рассказывайте, как было на самом деле!
В общем, инцидент был исчерпан.
А сейчас оба, насмотревшись репортажей по боксу с Олимпийских игр, напялили перчатки и с наслаждением молотили друг друга. При этом папа по большей части просто выставлял руку вперед и от души веселился, а сын старался изо всех сил, время от времени чувствительно натыкаясь на выставленный кулак.
Обычная, нормальная семейная атмосфера.
Я тихо радовалась, пока не доколебались и до меня.
- Мама, побей этого папу за меня! - слезно просил ребенок.
- И в самом деле, Алена, мы с тобой уже сто лет не дрались, добавил Сережа, все еще дыша с присвистом.
Только этого не хватало, подумала я. А с другой стороны, у мужа настроение хорошее, почему бы не доставить ему еще одно маленькое удовольствие? Ведь раньше я тоже не чуралась подобных забав. А сейчас он еще совсем никакой, так что нет риска даже нечаянно нарваться на удар. В общем, надела я перчатки.
Вот дура-то!
- В красном углу ринга - боксер сборной Кубы... - вещал комментатор по телевизору.
Поначалу все шло хорошо. Я несколько раз удачно закрылась, нырнула.
- Кубинский боксер проводит удар прямой правой, продолжает набирать очки!
Ну, почти про меня! Я ведь раз даже достала Сережке почти до физиономии.
А потом вошла в азарт и нарвалась на его встречный. Исключительно по собственной инициативе. Меня отбросило метра на полтора. Усиленно моргая, я пыталась прийти в себя.
- Ну, Ежик, ты прямо как в анекдоте! - радостно сообщил Санька.
- В каком еще? - недовольно пробурчала я.
- Идет ежик по лесу и выпендривается: "Я сильный! Ух, какой я сильный! Ну, я и сильный!" Надоело медведю эту похвальбу слушать, он подошел к ежику и дал ему пинка. Ну, тот кубарем в кусты и улетел. Вылезает, отряхивается и говорит: "Я, конечно сильный! Даже очень сильный. Но, правда, легкий!"
- Кубинский боксер заканчивает встречу нокаутом! - надрывался комментатор.
Нет, это все-таки явно не про меня!
27. "Санта Барбара". Продолжение следует.
Я развалилась в кресле, пытаясь очухаться от удара, и даже сразу не поняла, что происходит. А происходила полнейшая ерунда. В голове зашумело, все поплыло. Я сначала даже подумала, что это - печальное следствие резко вспыхнувшей страсти к боксу. Но уже знакомые разряды быстро прояснили ситуацию.
- Сережа, Саня! - только и успела я крикнуть, почти не слыша собственного голоса.
- Снова! - словно с другой планеты донесся до меня голос Сережи, и все потонуло в шуме и мелькании.
Я, наученная горьким опытом, уже сидела, вжавшись в кресло, и даже не пыталась рыпаться. А "картинка" тем временем перестала трещать и дергаться, все стало на свои места. Или не на свои, не знаю, потому как они, эти места, были уже совершенно другими.
Был яркий солнечный день. Над зубчатой кромкой леса медленно и лениво плыли облака. А на его опушке, возле озера, пятеро бородатых мужчин варили что-то в котле над костром, тихонько переговариваясь между собой. Было слышно, как в облаках заливается жаворонок, но вот речь этих людей было разобрать вообще невозможно. Мало того, что они были довольно далеко, так и отдельные слова, которые удавалось расслышать, были непонятны и скорее напоминали тексты православных молитв, чем обычную речь. Старославянский? А что, вполне может быть.