Выбрать главу

- Я рада, - робко улыбнулась Веста, потом поправила себя: - В смысле мне жаль, что вы развелись, но рада, что не ищите на стороне утехи вне брака.

На самом деле ей польстило внимание мужчины, хотя он и не внушал ей доверия, но в тоже время за ней никогда не ухаживал такой зрелый и уверенный в себе мужской экземпляр, к тому же всякий раз оставляя щедрые чаевые.

Родион шумно выдохнул и грустно улыбнулся. Будь на месте его жены такая Веста он бы и вел себя иначе, и брак, наверное, не закончился бы так травматично.

- Пойдём в машину, сегодня ветрено, - поёжился, одетый в куртку нараспашку.

- Вы предлагаете меня подвезти? – недоверчиво покосилась на грузный внедорожник Мурзаева.

Машина была под стать хозяину: мощная, опасная и дорогая.

- Ну? – открыл дверцу в салон авто и махнул рукой. – забирайся давай.

Не смотря на чувство недоверия к Мурзаеву, Веста двинулась к машине и вскочив на подножку, забралась в салон.

Родион захлопнул за ней дверь, сел за руль и посмотрел на пассажирку.

- Куда едем? – он завёл мотор.

- Куда хотите, у меня есть пару свободных часов. А потом снова учить конспекты.

- Отлично! И, давай уже на ты, хорошо?

Веста кивнула и пристегнула ремень безопасности.

Глава 7. Нравишься

- А как ты меня нашёл? – первым делом поинтересовалась Веста, настороженно разглядывая профиль Родиона. – Тебе в кафе сказали где я учусь?

От того, что мужчина её неотступно преследует стало не по себе и Весте захотелось узнать Родиона получше, понять истинный мотив его домогательств. В любовь с первого дня знакомства она не верила.

Родион оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Весту, лихорадочно соображая, как выкрутится. Врать не хотел, - это было бы не достойно его. Но и выдать свою осведомлённость – значит спугнуть желаемый объект.

- Скажем так: у нас есть общие знакомые, - уклончиво ответил и Веста удовлетворившись ответом, кивнула.

- Как у… тебя дела? – робко спросила, еще не привыкшая к обращению на “ты “.

- Думаю тебя интересует моя сфера занятости, но я не хочу говорить о работе, - покосился на Весту Родион и с жаром произнёс: - Я соскучился по тебе, знаешь?

Веста, встретившись с его горящим взглядом, нервно улыбнулась и смутившись, опустила глаза. Она и сама часто вспоминала грубоватого, но щедрого на чаевые клиента. Не смотря на опасность, исходящую от Родиона, в его присутствии, тело бросало то в холод, то в жар и Веста не понимала природы этих ощущений. А когда он неотрывно смотрел на нее издалека, пока она к нему шла через зал, подкашивались ноги, низ живота сводило судорогой и все мысли исчезали из головы напрочь.

- Куда хочешь поехать? Ты, наверное, голодная?

Веста согласно кивнула, обрадовавшись, что не нужно отвечать на его заявление.

Они перекусили в тихом заведении и Веста напомнила, что ей уже пора домой. Родион рассчитался по заказу, но она, чувствуя неловкость, предложила заплатить за себя. Реакция Мурзаева не заставила себя ждать.

- Унизить меня хочешь, феминистка?! – и взгляд его посуровел.

- Совсем не имела таких намерений, - виновато взглянула исподлобья. – Просто привыкла сама за себя платить.

Веста поднялась из-за стола и подалась снять пуховик со стойки. Но Мурзаев опередил её, перехватив одежду.

- Я помогу, - застыл с курткой в руках, вынуждая подчиниться.

Веста разволновалась от его близости и тона, не терпящего возражения. Не желая пререкаться, повернулась спиной и позволила себя одеть. И в его жесте было не только желание прикоснуться к ней, но и искренняя забота. Напоследок, Родион склонился к волосам и с шумом втянул её запах. Застонал, удерживая за воротник куртки и нехотя отстранился.

- Одуряюще пахнешь! – произнес с хрипотцой и тело Весты отозвалось мурашками. – Вкуснее, чем все блюда этого ресторана.

- Спасибо, - обернувшись, пролепетала Веста банальное и не ясно за что она благодарила: за обед, за заботу или за комплимент её выбору парфюма.

Родион следом накинул куртку, и они вышли на мороз. Он усадил девушку во внедорожник и сев за руль, спросил её адрес. Веста отказывалась чтобы он её подвозил до квартиры, но Мурзаев одним взглядом прикрыл поток её протеста, и она вынужденно смирилась.