- Сука! Ты просто конченная сука! – прорычал Родион в испуганное лицо жены и занес руку для нового удара, но сжав кулак, резко отвел за спину. – А ну пошла на хрен из моего дома, потаскуха! – и бегло оглядев ворох неупакованного шмотья, схватил и затолкав оставшуюся одежду в сумку, бросил её к порогу.
- Псих! Солдафон контуженный! – бросилась к вещам Евгения. – Отбитый на всю голову стрелок! Тебе не только яйца прижали, но голову пробили насквозь - ветер гуляет вперемешку с дурью! - распалялась Женя, придумывая все новые и грязные слова.
Но её оскорбления уже не трогали Мурзаева. Больше боли, чем сказанные слова ранее уже не могли причинить, потому что они попали в точку, сверлили горькой правдой. И чтобы не предпринимал Родион в постели с женой, оставаясь наедине, попытки оставляли лишь разочарование, усугубляя комплексы.
Евгения с неприязнью встречала настойчивые ласки мужа, насильно заставляя себя ласкать его в ответ ласкать, что по итогу не давало результата и Родион, злясь, уходил в соседнюю комнату. Их встречи становились все реже. Евгения всё дальше отдалялась, а Родион, перейдя спать в зал, все реже ее навещал.
- Встретимся в суде, вояка хренов! Я отберу у тебя половину квартиры и найду нормального мужика, а не такого калеку, - бросила напоследок Женя, выволакивая чемоданы за порог.
- Найдёшь, найдешь, только хера ты получишь от меня! – и захлопнул перед её носом дверь, оставляя последнее слово за собой.
Спустился вдоль двери и сев на пол, опустил на колени голову, пытаясь сдержаться, а не раскрошить мебель и посуду в квартире. Родной некогда человек, женщина, которую он любил и доверял, или казалось, что любил, с легкостью с ним рассталась, не продержавшись и полгода, не пошла на компромисс, не пожелала излечить его душевные раны, не разделила время реабилитации.
Глава 2. Эспрессо
Прошло два месяца.
Родион не впервые пил кофе ранним утром в уютном кафетерии с соответствующим названием “Капучино”, а вот девушку, в униформе официантки с логотипом заведения, порхающую по залу и протирающую столы, видел впервые. С некоторых пор женский пол перестал для него быть интересным в качестве сексуальной партнерши. А после ухода жены и последующего развода с ней, он даже его ненавидел, с каждым месяцем все больше увязая в недоверии к женщинам.
Девушка, подготовив столики для новых посетителей, тихо подошла к Родиону и вежливо спросила:
- Доброе утро. Желаете что-то заказать? - и видя, что клиент завис, мысленно определяясь с выбором, стала предлагать напитки: - А не хотите кофе со специями? Восточные пряности: кардамон, бадьян и черный перец. Или с апельсиновым маслом и миндалём? Я сама придумала эти рецепты, поиграв с соотношениями компонентов, - горделиво просияла служащая кафетерия.
Родион, отвыкший от вежливых манер в женском обществе, послав недоверчивый взгляд навязчивой официантке, в грубоватой форме изрёк:
- Не стоит на мне экспериментировать, - тут он покосился на бейджик, прочитав её имя, - Веста. Я достаточно испытал в жизни, а сейчас хочу, чтобы ты мне не морочила голову своими рекламными предложениями и подала двойной эспрессо.
И оглядев прищуренным взглядом официантку, кивнул ей за спину, давая понять, чтобы поторапливалась с заказом.
Веста от неожиданной грубости клиента, опешила и вытянулась по струнке. В тусклом освещении зала не сразу разглядела суровое выражение лица мужчины, нетерпящего возражения и навязчивость.
- Простите меня, сейчас приготовлю, - тихо произнесла, стараясь придать уверенности голосу. - К кофе что-то ещё желаете?
Не смотря на его грубоватый тон и нежелание разговаривать, вежливость к клиенту стояла на первом месте.
- Я разве не ясно выразился? - поднял брови Родион и Веста, поджав губы, смиренно кивнула.
- Хорошо, я вас услышала, - прошелестела Веста и развернувшись, быстро исчезла.
Мурзаев, откинувшись на спинку дивана, принялся наблюдать за шустрыми ручками баристы. С некоторых пор всё что он мог себе позволить это смотреть на женщин и каждый раз представлять, как жестко трахает одну из них. Как наматывает на кулак косу, как они стоят на коленях с мольбою в глазах, как просят пощады взглядом и словом, а он, не щадя их нежной плоти со всей силой таранит, выбивая стоны и крики, получает свою дозу удовольствия. Но порою Родион представлял и другие картины: как нежная и чистая девочка, не испорченная грязной стороной жизни, доверчиво льнёт к нему, глядя влюбленными глазами, видя в нем единственного и любимого мужчину, самозабвенно отдает себя, хранит верность и оберегает их семейный очаг.