Мурзаев жаждал создать уютный мир, где царит доверие и забота, и если раньше он думал, что жена и есть обещание семейного уюта, то побывав на войне понял, как глубоко ошибался. И как хрупок и недолог семейный очаг. Его никто никогда не любил, а утратив потенцию, он и вовсе стал никому не нужным. Только купив проститутку и наблюдая за ее ласками мог получать хотя бы моральное удовольствие и жалкое подобие присутствия секса в его жизни.
Веста же, ругала себя последними словами. В первый рабочий день, все испортила своей навязчивостью. И если клиент пожалуется, то её могут уволить за не профпригодность. Не то чтобы она рвалась работать в кафе, но и увольняться из-за грубого посетителя не хотелось.
“Вот я наложала, глупая, с чего решила, что этот мужлан имеет вкус и станет поклонником моих изобретений?”
К тому же профессия баристы, была далека от той, которую получала Веста, а лишь увлечением на период студенчества в качестве подработки.
Приготовив заказанный напиток гостю, принесла кофейную пару на подносе и поставив блюдце и чашку на стол, пожелала приятного аппетита.
Суровый незнакомец не сводил с нее взгляда всё то время, пока она готовила ему эспрессо, а теперь буквально прожигал макушку, с чего-то решив, что Весте льстит его внимание или настолько привлекает прическа – волосы, заплетенные в две косы на пробор. И тем не менее он неотрывно смотрел и шумно дышал, чем немного смутил Весту. От него исходил какой-то чужеродный, терпкий запах мужского начала: властности, порочности и … Как не вязалось с его образом - скорби.
Она подняла взгляд, готовая уйти и оставить посетителя одного, как он положил свою шершавую и массивную ладонь на её хрупкую руку, и крепко придавил к поверхности стола. Веста не впервые сталкивалась с грубостью и хамством на службе, работая в другом заведении, но не ожидала что в “Капучино” им окажется самый первый клиент.
Безмолвный поединок глаза в глаза, обмен энергией принуждения и сопротивления. Но вот мужчина ослабил хватку и опустив взгляд, просунул под её ладонь купюру, и тихо произнес:
- Спасибо, - отодвинулся Родион и поднялся из-за стола, оставив недоумение на лице официантки.
Веста посмотрела на тысячную купюру. Слова запоздало сорвались с языка:
- Я принесу вам сдачу…
- Не нужно, - сказал Мурзаев, как отрезал и подхватив парку с вешалки. Пробурчав скупые слова прощания, быстрым шагом исчез из кафетерия.
Веста растерянно посмотрела вслед незнакомцу и переведя дыхание, глуповато улыбнулась. Не так всё и плохо, если клиент накидывает в три раза больше чаевых от положенного. Ну и пусть что груб, главное щедр, а остальное лишь рабочие моменты.
Кафе начало заполнятся другими посетителями и вскоре Веста позабыла о странном госте кафетерия.
- Ты чего такая радостная и в тоже время задумчивая? – спросила Весту опоздавшая на работу напарница, а увидев тысячную купюру в её кулаке, воскликнула: – О, щедрые чаевые! Ты хорошо начала рабочую смену, - улыбнулась Светлана.
- Не знаю, стоит ли мне радоваться этому. Клиент очень странный, Свет. Грубый и немногословный. Я ему вежливо предложила меню, а он буркнул и попросил только эспрессо. И вот, - помахала тысячной, - типа компенсация. Сдачу не взял.
- Да пойми разбери этих мужиков - мудаки сплошь и рядом.
- Ты права. Он немного пугающий. Надеюсь, он здесь редкий гость.
- Да забудь ты о нём, Вест, пошли, поможешь мне выпечку принести, а то набегут сейчас голодные студенты и сожрут нас вместо ход-дога, - и расхохотавшись, потянула подругу на кухню.
Родион, сев в тонированный внедорожник, припаркованный неподалеку от кафетерия, закурил сигарету и задумался. При виде незнакомки что-то ёкнуло в груди. Её тихий голос, уважительная манера и открытость будоражили, напоминая безликую девушку из снов. Снов, которые он видел тогда, когда не мучился бессонницей или не метался в кошмарах. И между такими ночами, приходило временное успокоение. Вот тогда ему пела колыбельную мама или девушка с косами. Но он никогда не мог рассмотреть её лица. А увидев новую баристу, вдруг невольно провел параллель.