На платформах кипела своя жизнь- несколько людей, толкающих тележки с багажом, влюбленные пары, обнимающиеся перед отъездом, и семьи, стоящие у окон, которые ждали своих родственников. Множество различных звуков — гудок поезда, шорох бумажек, голоса людей, — создавали общую атмосферу, наполненную энергией и движением.
К пустому перрону с оглушительным гудком подъехал синий состав, следовавший по маршруту «Сочи-Москва». Машинист выглянул из своего окошка и прикрикнул что-то рабочему на станции, затем головной вагон медленно пристроился к началу платформы, издав финальный гудок. Вагоны, что везли отдыхающих домой, покачнулись и наконец застыли в этом царстве вечной суеты.
Встречающие сразу же бросились к нужным вагонам в поисках своих родных, а когда находили, крепко обнимались и обменивались парой дежурных фраз. Практически все разбрелись по своим компаниям со счастливыми улыбками на лице, и лишь один пассажир остался без сопровождения. Он шагнул на перрон и вдохнул пыльный городской воздух. Пассажир осмотрелся по сторонам, всё ещё храня в сердце надежду на то, что вот-вот он встретиться взглядом с той искрой, которая жила в его сердце долгие годы. Это всего лишь глупые мечты, и, конечно же, воображению не суждено сбыться. Он перехватил в правую руку тяжёлый чемодан и направился в сторону выхода с вокзала, протискиваясь между толпами людей.
Фигура в чёрной жилетке и белой рубашке направлялась в едином потоке кипящей жизни. Потрёпанный ящик с вещами тяжёлым грузом висел в его руке. Шаг за шагом, мужчина всё больше ощущал неприятное покалывание в груди, которое сигнализировало о нарастающем волнении. Выйдя с вокзала, он остановился поодаль от массивных дверей и наконец поставил чемодан на землю. Он осмотрел местность вокруг, узнавая знакомые места, и тяжело вздохнул.
⁃ Вот я и в Москве… — Задумчиво протянул Андрей.
Мужчина закурил «Астру» и покрутил в руках папиросу, рассматривая бурную жизнь вокруг. Широкий проспект беспрерывно гудел и шум разносился по всем улицам. Мимо Андрея то и дело проносились жители города, чуть не сбивая его с ног. Он явно отвык от такой жизни. Для Андрея оказаться в привычной Москве вдруг стало в новинку. Он докурил папиросу, поправил очки и направился в сторону проспекта.
Сев в такси, Андрей стал рассматривать проносящиеся мимо него дома и универмаги. Он то и дело заглядывался на какое-то здание и отмечал, что раньше там находилось что-то другое. Вот только что? Прошлая жизнь будто постепенно стиралась из памяти. А взамен в голове свежо всплывали новые отрывки, которые значительно отличались от привычного ритма жизни в прошлом.
Прошлое. Что для него значит это слово? То, что было на протяжении пяти лет, или задолго до этого? Да и сам он изменился — немного похудел, хотя и раньше он был стройным, отрастил усы, и ему казалось, что даже походка стала другой. Проезжая мимо Сокольников, где в связи с началом учебного года уже не было молодежных компаний, Андрей вспоминал всё то, что происходило с ним последние несколько лет.
После расставания с Викой, Андрей потерял смысл жизни. Он, как и сама девушка, слишком переживал их разрыв, что и спровоцировало очередной сильный приступ. Болезнь практически одолела и без того измученного мужчину, и он уже был на грани смерти, когда Гена вопреки сопротивлениям товарища вызвал скорую и отправил его в больницу. Там Андрею в срочном порядке сделали операцию, после которой появилась небольшая надежда на выздоровление, но для этого требовалась череда новых тяжёлых операций, а после них, при хорошем исходе, длительная реабилитация. Геннадий долго уговаривал товарища продолжить лечение в больнице, и тот, наконец, согласился. Андрей не верил, что чудо медицины поможет избежать ему смерти, и каждый раз перед операцией из последних сил вымаливал предсмертное прощение у образа Вики в его голове. Каждый день он мысленно обращался к этому образу, ставшему для него ангелом хранителем. В мрачной больничной палате только девушка была для него лучиком света и надеждой на завтрашний день.
После каждой операции реабилитация давалась с трудом. Поначалу ноги совсем не слушались, и он едва ли мог встать с койки. Самое страшное воплотилось для него в реальность — он стал практически беспомощным, и жизнь была больше не в его руках, а в руках врачей и медицинских препаратов. Так же, он оказался практически наедине с недугом, ведь Гена стал появляться в больнице всё реже, списывая всё на занятость в школе. Но и редких посещений товарища ему было достаточно.