Лицо Дэвида залилось краской, и он переключил внимание на меня. Взгляд его тусклых голубых глаз прошелся сверху вниз по моему телу, а затем его губы изогнулись в похотливой ухмылке.
— Эта кисуля подарок к моему Дню Рождения? — глумливо поинтересовался он. От этого мне захотелось принять душ.
— Не смей так говорить о моей девушке, — прорычал Макс, схватив меня за руку и перемещая себе за спину.
Дэвид заржал.
— Ни за что не поверю, чтобы тебе достала такая крутая задница, Макси. — Дэвид повернул голову ко мне.
— Прими совет, малышка, бросай вялый член моего племянника и найди себе настоящего мужчину, — Дэвид облизнул губы, и я вздрогнула от отвращения.
В глубине горла Макса зародился приглушенный звук, и на долю секунды мне показалось, что сейчас в гараже развернутся гладиаторские бои. Дэвид и Макс смотрели друг на друга, никто не хотел отводить взгляд первым.
Схватив Макса за руку, я впилась ногтями ему в кожу, пытаясь не дать ему сделать то, что он задумал. Наконец-то он отвел взгляд от дяди и посмотрел на меня.
— Нам лучше уйти, прежде чем я проломлю ломом ему башку, — процедил Макс сквозь стиснутые зубы.
Макс развернулся к Лэндону, который собирал разбросанные Дэвидом коробки.
— Нам пора идти, Лэндон. Я позвоню тебе через пару дней, — пообещал Макс, и на его лице появилось выражение сожаления.
Лэндон кивнул, но даже не поднял головы, пока мы уходили. Когда Макс проходит мимо Дэвида, тот тянется и хватает его за руку.
Макс выдергивает руку.
— Держи свои чертовы руки подальше от меня, — огрызнулся Макс. Дэвид, капитулируя, поднял руки вверх и издал нервный смешок.
— Надеюсь, ты оставишь мне немного денег. С деньгами сейчас туго, — Дэвид просит спокойно, но за его словами скрывается очевидная угроза, когда он бросает взгляд на Лэндона, который продолжает убирать беспорядок, устроенный дядей.
Ситуация, в которой оказался Макс из-за своего дяди мне вполне ясна. Дэвид использует Лндона, чтобы манипулировать Максом. А Макс слишком сильно любит младшего брата, чтобы отказать Дэвиду. С какой легкостью я осуждала его за «Манию»; но тогда я не понимала причин.
Вот она его причина.
Макс вытащил бумажник и бросил две сто долларовые купюры на землю, прежде чем снова схватить меня за руку и потянуть за собой.
— Спасибо, Макси! — крикнул Дэвид вслед, и я в последний раз оглянулась через плечо, чтобы посмотреть на мужчину, который наклонился, чтобы поднять деньги и на Лэндона, который стоял в гараже и наблюдал, как мы уходим.
Я подняла руку и махнула ею на прощанье, а Лэндон помахал мне в ответ. Внутренности скрутило узлом, что мы бросили мальчика одного с дядей. Могу себе только представить, что испытывает Макс, всякий раз, когда возвращается отсюда домой.
— В машину! — грубо велел мне Макс, придерживая для меня дверь. Все его тело потряхивало, а глаза излучали безумный блеск.
Я забралась внутрь. Макс захлопнул за мной дверь, и затем сел в машину сам. Он стукнул кулаками по рулю и закричал. Крик шел из глубины его души и прозвучал крайне болезненно, и мне захотелось коснуться Макса, успокоить его. Но что-то подсказывало мне, что в данный момент мое утешение будет неуместно.
Быстрыми отрывистыми движениями он завел машину и, не проверив дорогу, сорвался с места.
— Я ненавижу этого мудака! — взвыл Макс, резко сдавая вправо, затем влево, пока ехал обратно к себе на квартиру.
— Однажды я пришибу этого ублюдка! Когда Лэндону больше не нужно будет там жить, я закопаю его глубже, чем хоронят покойников, — бушевал Макс, пытаясь влиться в поток машин.
Мое сердце перепугано билось в груди. Я беспокоилась о том, как мы доберемся до квартиры. Но ничего не стала говорить. Мне не хотелось принять его гнев на себя.
К тому же, чутье подсказывало мне, что он не станет слушать ничего из того, что я могла бы ему сказать.
Подъехав в дому, я пыталась догнать Макса на лестнице. Он не стал ждать меня.
Он направился прямиком в спальню, не останавливаясь, чтобы включить свет или снять куртку. Утренний Макс исчез.
Выдернув ящик прикроватной тумбочки, Макс швыряет его на пол. Он опускается на колени и поднимает коричневый пузырек, который всегда хранит там, и который, как я надеялась, ему никогда больше не понадобится.
Все теплые, волнующие чувства, которые окутывали меня весь день исчезли, растворившись в страдании и боли, пока я наблюдала, как Макс высыпал на ладонь несколько таблеток и закинул их себе в рот.