Когда он начал разжевывать их, раздался отвратительный хруст.
Затем он вытряхнул еще несколько, и они последовали за первой парой.
Только после этого, он поднял голову и понял, что я все еще рядом.
— Иди домой, Обри, — произнес он устало, и встал, чтобы сразу же лечь в кровать.
— Почему? — не удержавшись, спросила я. я сама не поняла, что конкретно подразумевал мой вопрос. Почему он позволяет дяде так доводить себя? Почему его первым порывом было прийти домой и наглотаться таблеток? Почему он не обратился ко мне, когда оказался расстроен? Почему я вынуждена вечно соревноваться с гадостью на дне бутылочки? Он же говорил, что я нужна ему, что он хочет меня! Но к кому он повернулся, когда ситуация приняла неудачный поворот?
Почему ему недостаточно одной меня?
Макс покачал головой, и прикрыл глаза рукой.
— Просто иди домой, — повторил он глухо.
С грустью смирившись, я ушла, не в силах наблюдать, как он проваливается в темную дыру, в которую сам же отчаянно пытается себя столкнуть.
Глава 23
Макс
Хотелось бы мне, чтобы одной только Обри было достаточно.
И, хотя я не в силах оставаться вдали от нее, хотя мне постоянно хочется быть рядом с ней, я не могу позволить себе полностью зависеть от нее.
Почему я не могу позволить себе быть с ней, когда оказываюсь на самом дне, когда падаю и разваливаюсь на части?
Я мужчина, расколотый на две половины. И та половина меня, которая жаждет быть с Обри, сражается с той, которой нужно нечто совершенно иное.
Когда мы с Обри вместе, я не слышу этот шум в голове. Мое тело не истязает столько знакомая мне потребность. Я не в состоянии думать ни о чем, кроме своего желания раствориться в этой девушке.
Она — мой бальзам. И пока она со мной ее руки, губы, улыбка и смех — единственный наркотик, в котором я нуждаюсь.
Но только до тех пор, пока меня не одолевает гнев. Тогда я нуждаюсь в чем-то большем, нежели спокойствие, которое мне дарит Обри, чтобы заглушить ярость, бушующую во мне.
И когда Обри уйдет, она займет ее место.
И ярости не нравится, когда ее игнорируют. Она воет у меня в голове, скручивает все внутренности в узел. И мне нужно успеть ублажить ее, прежде чем она съест меня живьем.
В таки моменты отчаяния, я только рад сдаться ей. Такое впечатление, что часы, проведенные с Обри — это плотина, а когда она уходит, вода вырывается на свободу, беспощадно сбивая меня с ног. Сопротивление причиняет боль, поэтому я не сопротивляюсь.
Поначалу мне была нужна всего одна таблетка, чтобы словить кайф. Потом две, а затем и все три…
Сейчас мне необходимы целых четыре таблетки, прежде чем я начну испытывать некое подобие блаженства, которое с легкостью заменяет мне всё и вся.
И на какое-то время даже Обри.
Они по разные стороны баррикад: Обри и наркотики. И оба претендуют на меня, а я нуждаюсь в обоих. Но они не могут мирно сосуществовать вместе.
Я вынужден прятать наркотики от Обри. Мне приходится вести себя крайне осторожно. Я понимаю, что она ненавидит их из-за того, что случилось с ее сестрой. Когда дела касается наркоты, Обри очень категорична.
Она не понимает, что принимать их — мой выбор. Что я сам решаю, когда и какую дозу мне принимать. Что кайф — высшая форма контроля, доступная в моей жизни.
Хотелось бы мне, чтобы все было просто: я держу Обри за руку, и мы вместе уходим в закат, направляясь к нашей долгой и счастливой жизни. Я, правда, очень этого хочу.
Но у меня есть обязанности. Лэндон рассчитывает на меня. Дядя использует меня. Гаш и его парни из клуба оторвут мне яйца, если я не выполню свою работу. И наркотики… я в их полной власти. Они ключ от клетки, в которой я нахожусь. И даже обещания данного Обри недостаточно, чтобы я выбросил этот ключ. Мое сердце жаждет этого, но разум не позволяет мне так поступить.
Так что я все храню в тайне.
У нас у всех есть секреты, и таблетки — мой секрет.
А сам я — секрет Обри.
Она в ужасе, что о нас узнают. Ее терзают возможные последствия связи со мной. Неосознанно она превратила меня в нечто уродливое и позорное. А я даже не могу винить ее за это, потому что я на самом деле чувствую себя таким.
Но когда Обри целует меня, когда я нахожусь в ней, я могу притворяться, что я не такой.
Она говорит, что я идеальный, что я умный и порядочный. Она неустанно старается укрепить меня в этом мнении, чтобы у меня больше не возникало искушения пуститься во все тяжкие.