Когда мы вместе, я верю в это. Но когда она уходит, меня начинают одолевать сомнения, по крайней мере, до тех пор, пока она снова не оказывается рядом.
Я кладу таблетки на язык и улыбаюсь, глотая это средство саморазрушения.
Существует ли более приятное чувство, чем осознание, что любая боль, любая обида любая отвратительная, пробуждающая чувство вины мысль может быть стерта… вот… таким… простым… способом?
Обри не придет, пока не закончатся ее вечерние занятия. У меня есть целых пять часов, которые нужно как-то «убить», прежде чем мне нужно будет мыслить ясно. Поэтому я решаю с пользой потратить это время. Я нахожу пакетик с таблетками оксикодона в комоде и вытряхиваю на ладонь четыре таблетки.
Я быстро проверяю свои запасы. Придется удвоить цену на оставшиеся таблетки, чтобы покрыть разницу, хотя мне стоило бы начать волноваться, что я употребляю наркоту, которую мне надо продавать.
Взбучка, которую мне устроили Гаш с Вином была только предупреждением. В следующий раз я могу оказаться не столь удачлив и не уйду от расплаты. Через несколько дней после того, как я оправился, явился Марко и чуть не убил меня. Он чертовски сильно разозлился и, похоже, у него началась паранойя, что наш с ним «бизнес» раскроют из-за того, что я раскис.
Наркотики могут утопить не только меня, но и Марко тоже. Уже около трех месяцев мы снимаем барыши с прибыли от входа в клуб. Мы берем не так много, чтобы это было заметно, но со временем скапливается приличная сумма.
Но я не одинок в своей глупости. Марко точно такой же. Жадность вызывает такой же кайф, как наркотики. Приток адреналина от того, что мы засовываем бабки себе в карманы, вызывает такую же зависимость, как таблетки.
А Гаш, итак, начал следить за мной с тех пор, как прибыль от продажи перестала соответствовать количеству выдаваемого мне товара. Мне стоило быть умнее, заметая следы. И недавно я сполна расплатился за свою глупость.
Теперь я должен буду следовать их требованиям и лучше мне не давать Гашу и его натренированным обезьянкам повода сомневаться, что я работаю как следует. Что в свою очередь отведет подозрения от Марко и убережет его от кулаков Гаша.
Я откидываю голову на спинку дивана: руки отяжелели, в голове туман. Разберусь с продажей остатка товара в эти выходные.
Интересно, ожидает ли Обри подобной хрени от своего парня. Я овладевал ею, положил свое сердце к ее ногам, но до сих пор не знаю, как мне вести себя с ней. Когда речь идет об Обри, я сомневаюсь во всем.
Боже, когда я успел превратить в тряпку из-за отношений с девчонкой?
У меня все еще есть обязанности, и как бы сильно мне не хотелось проводить все свое время с Обри, этому не суждено случиться.
Теперь, когда я вспомнил об Обри, все мои мысли о ней. Я не в состоянии пошевелить конечностями, тело обмякло и все мысли вылетели из головы, но даже будучи под кайфом сердце в груди начинает учащенно биться, когда я вспоминаю ее лицо. Губы непроизвольно растягиваются в глупой улыбке при мысли, как легко мне быть самим собой рядом с ней, хотя я почти забыл какой я на самом деле.
— Йоу, Макс, впусти меня, — раздается голос из-за входной двери, а затем кто-то начинает барабанить в дверь так громко, что у меня чуть не лопается голова.
Я ни в коем разе не намерен вставать с дивана. К черту, кто бы там ни пришел. Пусть подождут.
И я закрываю глаза, пытаясь не обращать внимания на настойчивый стук.
— Я вышибу дверь, если не откроешь! — угрожает голос.
Мать твою, успокойся уже.
Я медленно поднимаюсь и вяло плетусь к двери.
Как только я открываю дверь, мимо меня протискивается Марко.
— Какого черта, чувак? Я пытаюсь связаться с тобой уже не первый день! — хмуро интересуется Марко, войдя в квартиру. Он сразу же направляется в спальню.
Этот мудак вообще в курсе о существовании личного пространства?
Я не в состоянии сконцентрироваться. Знаю, что мне следует волноваться из-за агрессивного появления Марко, но как обычно, когда я под кайфом, у меня не хватает на это энергии.
Я прислоняюсь к дверному косяку и наблюдаю, как Марко выдвигает ящик комода и роется в нем пока не находит пакетик с таблетками, который я там прячу. Он поднимает пакетик на свет и начинает считать.
— Чувствуй себя как дома, — невнятно бормочу я, и выбрасываю руку вперед в приглашающем жесте.
Марко швыряет пакетик на кровать и направляется ко мне. На моих губах застыла ленивая улыбка, которая очевидно, вывела Марко из себя.