— Почему нет? — спросила я легкомысленно.
Рене покачала головой и последовала за мной в столовую. Мы встали в очередь к стойке с салатами, но у меня пропал аппетит.
— Ты должна быть осторожной в таких местах, Обри. Конечно, внешне кажется, что там весело, но там происходят сумасшедшие вещи. Это не то же самое, что пойти в торговый центр, — ответила она со знанием дела, что всегда безошибочно вынуждало меня чувствовать себя идиоткой.
Я весело ухмыльнулась.
— Эй, я помню, когда Пич Пит был превращен в ночной клуб. Я видела, что случается, когда сумасшедшие детки из Беверли Хиллз напиваются и принимают наркотики. Я неплохо подготовлена.
Рене рассмеялась.
— Смотреть 90210 все равно, что читать инструкцию к жизни! — добавила я. Несмотря на то, что я шутила насчет этого, я была слегка раздражена ее уверенностью, что я не знаю, чего ожидать от похода в такой клуб, как «Мания». Откуда у нее появилась идея, что я глупая маленькая затворница, которая боится большого жестокого мира?
Я знаю, Рене просто пытается быть хорошим другом. Но я не испытываю признательности к тем, кто обращается со мной так, будто я сама не в состоянии принимать обоснованные и разумные решения, будь это таинственный незнакомец, который заставляет мои внутренности трепетать, или девушка, которая еще шесть месяцев назад была моей самой лучшей подругой.
— От этого я чувствую себя гораздо лучше, — сухо ответила Рене. Она повернулась к салатной стойке и начала сбрасывать листья салата на свою тарелку. Я с ужасом наблюдала за едой, которую она набирала на поднос. Я никогда не понимала, как можно есть салат в качестве основного блюда. Это закуска, не основное блюдо. Все это кажется абсолютно неправильным, особенно, если исходит от девушки, для которой кофе и пирожные основной продукт питания.
Если это то, чем питается Рене, то неудивительно, что от нее остались кожа да кости. У меня есть подозрение, что ее новоприобретенная привычка есть как можно меньше имеет отношение к ее придурковатому парню и его настойчивому требованию, чтобы она оставалась худой. Девон действительно нуждается во встрече один на один с бейсбольной битой.
Я потянулась мимо нее, взяла кусок шоколадного торта и положила его ей на поднос.
— Сделай себе одолжение и проглоти пару калорий, — сказала я прежде, чем она начала поспорить. Себе я взяла бутылку воды и ждала, пока Рене проведет своей студенческой карточкой, чтобы оплатить свою еду.
Пока я стояла там, мой взгляд блуждал по столовой. Было довольно многолюдно, и осталось не так много свободных мест. Если мы будем вынуждены сидеть с парнями из братства, то я лучше пойду домой. Девушка может слушать их увлекательные обсуждения сисек и пива всего лишь пару раз в жизни.
И затем я увидела его. У задней стены возле пожарного выхода стоял Макс Демело. Я не видела его после нашей стычки в кампусе. Он пропустил последнюю встречу в группе поддержки, но позвонил Кристи и предупредил, что слег с гриппом. Его отсутствие в группе было заметно, и не только мне. Будто на его месте образовался вакуум. Трудно поверить, что один человек может так влиять на всю группу.
Встречайте Макса Демело, будущего выдающегося культового лидера.
После того как мы закончили занятие вечером на десять минут раньше, так как никто не хотел откровенничать, Кристи упомянула, что позволяется пропустить лишь определенное количество встреч. Я не знала, что за посещаемостью группы следят до такой степени.
Пропустив одну встречу, Макс сможет пропустить еще одну, прежде чем Кристи придется сообщить о его посещаемости его инспектору по условно осужденным. За этим последуют серьезные последствия, учитывая, что его тюремное заключение отложено из-за посещения группы поддержки и участия в консультациях.
— Ты идешь? — позвала Рене, толкая мою руку подносом. Пораженная, я отвела взгляд от Макса и последовала за своей соседкой к недавно освободившемуся столику. Слава Богу, никаких вонючих парней из братства.
Я потягивала воду, пока Рене ела свой салат. Я наблюдала, как она разрезала свой салат-латук на крошечные кусочки, прежде чем положить их в рот.
— От этого они лучше на вкус? — спросила я, скептически осматривая ее еду. Рене послала мне взгляд, ясно говоривший: «Заткнись и дай мне поесть».
Во время последовавшего затишья, мой взгляд снова пробежался по комнате. Макс продолжал стоять около двери, скрестив на груди руки. Он прислонился к стене и выглядел расслабленным. Но даже со своего места я могла видеть, что его шея и плечи напряжены. Его челюсти были сжаты, глаза скользили по комнате, постоянно перемещаясь и наблюдая.