Его белокурые локоны торчали на макушке, как будто он провел пальцами по волосам. На нем были потрепанные, поношенные джинсы и выцветшая синя футболка. Без усилий он по-прежнему оставался самым симпатичным человеком в комнате. Я ненавижу то, что некоторые люди родились с даром выглядеть потрясающе, не прилагая к этому никаких усилий. Это несправедливо по отношению к нам, остальным людям с заурядной внешностью.
Он незаметно проверил время на часах, и продолжил, все так же небрежно подпирать стену. Он стоял, опустив голову, намеренно не встречаясь ни с кем взглядом, и по этой причине я поняла, что он что-то замышляет.
— Уверена, что не хочешь съесть что-нибудь? Знаешь же, что проголодаешься, когда вернешься в квартиру, — сказала Рене, прерывая мое пристальное наблюдение.
— Я буду в порядке, — ответила я пренебрежительно. Рене поджала губы.
Я улыбнулась ей, хоть и вынужденно.
— Если я проголодаюсь, то просто совершу набег на твой тайник, — пошутила я, надеясь, что сегодня мне позволено вернуться к попыткам подразнить ее.
Губы Рене расслабились, и она улыбнулась в ответ.
— Может, мне стоит купить тебе те крекеры с маслом, которые тебе нравятся. Ну просто для того, чтобы ты перестала съедать мои, — добавила она, и я постаралась не выглядеть шокированной. Но, черт возьми, такого я не ожидала.
Для кого-то они могли показаться просто крекерами, но для Рене, это огромный шаг. И это показало мне больше, чем что-либо еще, что она пытается восстановить нашу треснувшую дружбу.
Кто знал, что крекеры могут вызвать во мне теплые чувства.
— Спасибо, — сказала я ей честно, и на этот раз моя улыбка была легкой, настоящей и почти восторженной.
Я даже не знала, что делать с этими оливковыми ветвями, которые она мне постоянно протягивала.
— Пойду возьму яблоко, — встав, объявила она. Я откинулась на спинку стула и допила свою воду. Мой взгляд вернулся обратно к Максу, и на этот раз он стоял перед выходом. Он огляделся и быстро открыл дверь.
Какого черта он собирается делать?
Мальчишка, вероятно не старше пятнадцати, проскользнул в столовую. Макс положил руку ему на плечо и наклонился, чтобы поговорить с ним. Затем он снова осмотрел комнату, прежде чем быстро отвести парня к столику, стоящему у самой дальней стены, в темном углу.
Я наблюдала, как Макс поспешил к очереди за обедами и схватил два подноса, наполняя их едой.
Не знаю, что заставило меня, но я поднялась и последовала за ним. Я скользнула в очередь, взяла поднос, хоть ничего на него и не положила.
Этим вечером моя страсть к слежке достигла апогея.
Когда подошла очередь Макса, он просканировал свою карточку. Затем просканировал еще раз. Я наблюдала, как его рот сжался в тонкую линию, а лицо покраснело, пока он снова и снова сканировал свою карточку.
Я заглянула ему через плечо и прочитала надпись на мониторе. Недостаточно средств. Макс оглянулся на угловой столик, где он оставил парня. Он взял подносы и собрался уйти вместе с ними.
Женщина за кассовым аппаратом закричала ему вслед.
— Ты не можешь взять это! Ты не заплатил! — кричала она. Макс остановился и огляделся, понимая, что неожиданно он привлек внимание почти всей столовой.
Уверенное выражение, которое обычно можно увидеть на его лице, сменилось смущением и чем-то похожим на панику.
Прежде чем женщина смогла подойти к нему, я встала перед ней и протянула свою студенческую карточку.
— Я заплачу за это, — сказала я коротко, глядя на нее своим знаменитым уничижительным взглядом. Эй, я могу быть устрашающей, когда хочу этого.
Макс, понимая, что я стою там и пришла к нему на помощь, выглядел так, будто готов возразить. Я послала ему предупреждающий взгляд и повернулась обратно к дамочке, у которой была неприятная разновидность псориаза, и которая, очевидно, хотела иметь в своем распоряжении хотя бы ту малую власть, что была в ее жалкой жизни.
— Тебе просто нужно взять и просканировать карточку. Очередь становится огромной, — прокомментировала я сухо, подстрекая ее поспорить со мной.
Стервозная столовская кассирша гневно схватила мою карточку, быстро просканировала ее, и практически засунула обратно мне в руку.
— Спасибо, — мило ответила я, откладывая свой, все еще пустой поднос, обратно в стопку.
Макс не стал ждать меня; он уже был на другом конце комнаты. Не то, чтобы я ожидала благодарности или чего-то такого, но некоторая признательность была бы очень кстати. Очевидно, ему чужды манеры.