Так мне легче притворяться, что он не понимает, кто я на самом деле.
— Эм, да, но все нормально, — солгал я легко. У меня своего рода талант, я могу переключаться от одного образа к другому. Я играю хорошего старшего брата, когда мне необходимо. Я должен играть так много ролей, что уже не знаю точно, какая из них настоящая.
— Извини, я перезвоню позже, — извинился Лэндон. Я потер глаза, пытаясь прийти в себя. Но наркотики расслабляли меня, и стало сложно беспокоиться, о чем бы то ни было.
Я ни о чем и не хотел беспокоиться. Так хорошо ни о чем не беспокоиться.
— Ты что-то хотел? — спросил я, как придурок.
— Я просто подумал, ты мог бы зайти как-нибудь на неделе и помочь мне починить машину, — произнес Лэндон. Я должен был помочь ему починить старый отцовский «Мустанг», к тому моменту, когда он получит права. Но я не был у своего дяди уже около месяца.
В его голосе было столько чертовой надежды. В задницу надежду. Она бесполезная сука.
— Я не знаю, — уклончиво ответил я. На самом деле, время у меня есть, но нет желания. Я не хочу надевать фальшивую улыбку на лицо. Ненавижу эту чертову маску.
Потому что у меня нет сил быть тем, другим, Максом.
Чрезмерно ответственным Максом.
Максом, который терпит неудачу за неудачей.
Максу, которым я стараюсь быть, чужды неудачи. Он на вершине чертового мира, и ничто не сломит его. Люди хотят его. Он центр чертовой Вселенной.
Он парень, который не одинок.
— Да, полагаю, ты сейчас занят и все такое. Нельзя стать хорошим врачом, не прикладывая усилий. Эй, может быть Обри сможет помочь тебе с учебой или еще как-то, — поддразнил Лэндон, по-братски добродушно надо мной подшучивая.
От его непоколебимой веры мне стало плохо. Упоминание Обри довело меня до крайности.
Какого черта я играл с ней? И что более важно, играл ли я на самом деле? Потому что, когда ранее на этой неделе я разговаривал с ней после встречи группы, это не показалось мне игрой.
Она рассказала мне о своей сестре, и это заставило меня… чувствовать.
Мое сердце болело. За нее. За ее боль.
И я поделился собственной болью. Моей собственной болью. Тем, существование чего большую часть времени отрицал.
И на мгновение, это показалось настоящим.
Утешительным.
Безопасным.
В моей жизни нет времени на настоящие вещи.
Это злит меня.
Я начал злиться и мой легкий кайф рассеялся.
— Слушай, мне надо идти, Лэндон. Я постараюсь заскочить на выходных, — быстро сказал я. Я не стал ждать, пока Лэндон попрощается и закончил звонок. Я не хотел слышать разочарование в его голосе.
Я не оправдываю его ожиданий. Его отношение ко мне, словно петля на шее.
Я сжал телефон в руке и затем швырнул его через всю комнату. Удивительно, но он не разбился, когда упал на твердый пол.
Мне казалось, что я задыхаюсь.
Мне нужно прекратить чувствовать.
Я должен сбежать из дерьмовой реальности, в которой живу.
Мне нужно… ничего мне не нужно.
Я взял мешочек с таблетками с кофейного столика и вытряхнул три тридцати миллиграммовые таблетки Оксикодона.
Я услышал стук в дверь, а затем крик Марко.
Но проигнорировал его.
Раздавил таблетки уголком своего учебника по статистике, стряхнул порошок в ладонь и высыпал его в рот. Горькая пыль защекотала заднюю стенку горла и вызвала громкий кашель.
Марко, должно быть, слышал меня, потому что продолжал стучать в дверь.
Слишком плохо для него, потому что я продолжал его игнорировать.
В момент, когда наркотики начали действовать на мой организм, мне стало лучше… спокойнее.
Они никогда не подводили меня.
Кайф — единственная постоянная вещь в моей жизни.
Когда я нуждаюсь в нем, он всегда рядом, безоговорочно. Ему не нужен я. Он не связывает со мной нереальных ожиданий. Самые совершенные отношения в моей жизни.
Он дает, ничего не ожидая взамен.
Кайф — лучший друг, который у меня когда-либо был.
Глава 11
Обри
Я чувствую себя ребенком, которого директор застукал в туалете за курением. Доктор Лоуэлл позвонила мне вчера и попросила зайти в ее кабинет после занятий. Я знаю из-за чего все это. Кристи предупредила меня, что позвонит моему консультанту. Но находясь под впечатлением от странной стычки с Максом и безумной курсовой нагрузки, я как-то забыла о том, как сильно облажалась в группе поддержки.