Мак застонал глубоко и низко, и звук эхом отразился у меня в животе, заставляя дрожать. Я наклонилась ближе к нему, наши груди столкнулись друг с другом над мешающим подлокотником кресла. Макс отстранился и опустил взгляд на раздражающий кусок пластика, разделяющий нас. Затем, без единого слова, он поднял меня с сидения, мои ноги зацепились за подлокотник, но я поняла, что мне все равно. Разберусь с синяками позже.
Я небрежно приземлилась ему на колени, спиной болезненно упираясь в другой подлокотник, а ноги не самым элегантным образом вытянулись вдоль рядя сидений.
Вау, это чересчур горячо, подумала я, стараясь не смущаться от того, что повседневное нижнее белье выставлено напоказ из-под моей задравшейся юбки. Я ощутила, как неуклюжее напряжение снова охватило меня и угрожает испортить весь момент. Тихие, озабоченные голоса в голове начали задавать вопросы о том, что я делаю.
Я поерзала, пытаясь сесть вертикально, серьезно намереваясь выбраться из наших страстных объятий.
Но моя задница, прижимающаяся к промежности Макса, стерла все мои сомнения.
Макс снова застонал, на этот раз немного громче. Я посмотрела по сторонам, беспокоясь, что мы устраиваем такое шоу. Но к счастью, никто не обращал на нас внимание.
Я почувствовала напряженную эрекцию в его джинсах, и все внутри меня сжалось. Макс обнял меня и переместил так, чтобы я опустилась на колени и оседлала его на этом крошечном сиденье, при этом моя юбка задралась выше бедер. Его рука легла на мою поясницу, прижимая меня к себе. Его губы проложили дорожку поцелуев вдоль моей шеи, язык порхал по моей коже.
— Черт, ты прекрасна. Так чертовски прекрасна, — пробормотала он, когда его губы снова накрыли мои.
Я терлась прямо об твердую выпуклость под его джинсами, желая облегчить пульсацию между ног. Мы целовались и касались друг друга до конца фильма, но дальше этого не зашли. Это привело меня в чувство и вместе с тем огорчило.
Мы едва заметили, что фильм закончился и включили свет.
— Снимите комнату, — пробормотал кто-то, бросая пригоршню попкорна в нашу сторону.
Мы с Максом отстранились друг от друга, и я вымученно рассмеялась. Его губы распухли, а мое лицо, уверена, покраснело и расцарапано его щетиной, но оно того стоило. Еще никогда в жизни я так не целовалась.
Я соскользнула с его коленей и встала на ватные ноги, поправляя юбку. Макс взял меня за руку и вывел из зала. Мы не смотрели друг на друга то ли от смущения, то ли потому, что были слишком возбуждены.
Мы вышли на улицу и нас овеял прохладный ночной ветерок, и мне было жаль, что я не могу придумать, что сказать, чтобы продлить этот момент или наоборот быстрее закончить его. Макс смутил меня. Сбил с толку. Заставил сомневаться абсолютно во всем.
Макс резко остановился и повернулся посмотреть на меня. Он схватил меня за плечи и его рот прижался к моим губам.
Он долго целовал меня взасос, прежде чем позволил мне сделать глоток воздуха.
— Спасибо, — произнес он возле моих губ.
— За что? — спросила я дрожащим голосом.
Макс улыбнулся возле моих губ и не ответил. Затем он отступил, не отпуская моих рук, пока они не оказались вытянутыми между нами. Медленно, он отпустил мои пальцы.
— Спокойной ночи, Обри, — пробормотал он, натягивая на голову капюшон, своей забрызганной краской толстовки, и разворачиваясь, чтобы уйти.
— Надежда — штучка с перьями — в душе моей поет — без слов одну мелодию — твердить не устает, — процитировал Макс уходя, его слова эхом донеслись до меня в холодном ночном воздухе.
Он что, только что процитировал Эмили Дикинсон?
Я стояла там, ошарашенная, наблюдая, как он удаляется по тротуару.
Глава 13
Обри
Я простояла возле кинотеатра минут десять, гадая, что только что произошло. Я, как неуверенный ребенок, чувствовала себя целиком и полностью отвергнутой.
Только что Макс целовал меня, и вот я уже стою одна.
Какого. Черта?
Если я надеялась сегодня раскрыть тайны Макса Демело, то испытала горькое разочарование.
Я осторожно коснулась губ пальцами. Они до сих пор ноют и очень чувствительны. Морозный воздух «покусывал» воспаленную кожу щек, сильно натертую щетиной Макса. Я разнервничалась: сердце отвергли и выбросили, а внутренний голос кричит, обзывая наиглупейшей идиоткой.
Я вытащила из сумки телефон и проверила сколько времени. Всего лишь десять вечера. Какой парень бросает девушку, с которой обжимался последние несколько часов, без единого слова? Без объяснений? Не предложив проводить ее до дома?