— Почему ты не хочешь поговорить со мной? — потребовал он ответа, его голос прозвучал так, будто мой отказ разговаривать с ним причинил ему боль. Этот парень профи. Он умеет так изобразить чувства, словно они настоящие. Плохо то, что я понятия не имею, искренен ли он сейчас.
— А что тут можно сказать? — спросила я устало, пытаясь пройти мимо него. Макс сместился в сторону, по-прежнему сжимая мое предплечье, его грудь коснулась моей. Макс значительно выше меня и было бы так легко обнять его, прижаться, спрятав голову под его подбородком.
Мое тело слишком хорошо помнит, каково это, касаться его. Оно кричало, требуя прекратить упрямиться и сдаться. Но я не стала слушать его — не теперь, когда знаю правду.
— Я думаю, мы многое должны сказать друг другу. Я хочу провести с тобой больше времени, Обри. Пожалуйста, — умолял и уговаривал он низким голосом. Его голос действует, как успокаивающее. Так легко было бы согласиться на его предложение.
Я покачала головой и попыталась отстраниться, но Макс крепко удерживал меня, не позволяя двигаться.
— Отпусти меня, Макс, — уверенно потребовала я, борясь с его хваткой.
— Почему ты так себя ведешь? Я думал, прошлая суббота что-то значила. Для меня так и было, — пробормотал он, ослабив хватку, а затем и вовсе убрал руки. Он опустил голову, и, черт побери, прекрасно сыграл убитого горем.
Я фыркнула, и он с удивлением посмотрел на меня. Я закатила глаза и ухмыльнулась, хотя мое сердце болезненно пульсировало в груди.
— Ты хорош, надо отдать тебе должное, — выговорила я холодно.
Что-то в глазах Макса надломилось, затем исчезло, и он отвернулся, будто не в состоянии смотреть на меня.
— Вау, это больно, — сказал он тихо, снимая шапочку и проводя руками по волосам.
— Если бы я считала, что хоть что-то из того, что ты говоришь, правда, тогда я, может быть, поверила бы тебе, — парировала я.
Макс поднял голову и нахмурился.
— Что это должно означать? — спросил он и в его голосе прорезались нотки раздражения.
Я снова закатила глаза и попыталась отстраниться, но Макс не позволил. Он снова схватил меня.
— Перестань отстраняться от меня. Я думал, между нами что-то начинается. Что изменилось? Это потому, что я бросил тебя у кинотеатра? Я уже понял, что поступил как мудак. Мне просто надо было кое-где быть…
— Например, в «Мании»? — спросила я, прерывая его. Лицо Макса мгновенно стало непроницаемым.
Это было настолько нейтральное выражение, что если бы тогда в клубе я не видела его своими собственными глазами, я бы поверила, что он ни в чем не виноват, когда он спросил:
— Что ты имеешь в виду?
Я наклонилась к нему и понизила голос до шепота, хотя в темном коридоре кроме нас никого не было.
— Я видела тебя там. После того как ты бросил меня у кинотеатра. Ты был в «Мании», но вовсе не для того, чтобы продавать печенье, — прошипела я ему, приподняв брови и чувствуя, как во мне снова поднимается гнев.
На этот раз Макс сам отступил назад. Он убрал руки, как будто прикосновения ко мне обжигали его. Засунул шапочку в карман, а затем запустил руки в волосы и потянул их назад.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — отрицал он, хотя мое заявление, совершенно очевидно, заставило его запаниковать.
Что мы за парочка — оба все отрицаем, даже когда сталкиваемся лицом к лицу с правдой.
Я горько рассмеялась.
— Я была там, Макс. Видела, как ты продавал эти крошечные таблетки, которых людям всегда мало. Видела, как ты сам принимал эти самые таблетки, и уверена, что это был не Тайленол, — обвинила его я, скрестив руки на груди. — Я следила за тобой какое-то время и все видела, — призналась я, и наблюдала, как на его лице одна за другой сменяют друг друга эмоции.
Удивление. Гнев. Возмущение. А потом в нем что-то словно сломалось. Он закрыл лицо руками и опустился на пол.
У меня рот приоткрылся от удивления, и я не знала, что делать. Такой реакции я не ожидала. Предвкушала отрицание, остроумные возражения, что я все неправильно поняла, возможно, даже высокомерное признание. Пожалуй, я ожидала даже извинений. Но я совершенно не рассчитывала, что Макс сломается.
Я ужаснулась, что довела его до такого состояния. Куда пропала моя деликатность? Где женщина, которая хочет помогать людям? И разве Макс, который сидит здесь и выглядит таким потерянным не тот, кому нужна моя поддержка?
Я вела себя как глумящаяся девушка, а не консультант, на которого учусь. Зависимость Макса оказывает на него очень сильное влияние, это совершенно очевидно. Но меня беспокоит, не то, что он принимает наркотики, хотя это тоже очень плохо.