Я переворачиваюсь на бок и меня рвет. И рвет. И для закрепления результата меня выворачивает наизнанку еще раз.
Простонав, я переворачиваюсь на бок. У меня складывается ощущение, что я лежу на полу своей спальни, но для меня загадка, как я оказался здесь. В памяти не осталось ничего о том, что произошло вчера вечером после того, как я приехал в «Манию».
Остались только проблески воспоминаний о том, что я бы предпочел забыть.
Я попытался забраться на кровать, но меня только сильнее затошнило. Шея и лицо стали скользкими от пота. В нос мне ударил едкий запах блевотины и меня снова начали сотрясать рвотные позывы.
— Боже, — пробормотал кто-то, а потом пара прохладных рук коснулась моих предплечий и помогла мне вернуться в кровать. Я знаю этот голос, но в голове такой туман, что не могу сообразить кто это.
Я попытался открыть глаза, но обнаружил, что слушается только один. Блядь, почему я не могу открыть свой чертов глаз?
Я запаниковал. Медленно ощупав лицо, зашипел от боли, когда пальцы соприкоснулись с сильно поврежденной кожей.
Боже, меня сейчас снова вырвет.
— Держись, — уговаривал голос. Но мне не за что было держаться. Я открыл рот, чтобы вырвать, но из меня ничего не вышло. В желудке ничего не осталось. Но организм не прекращает попыток лишить меня слизистой оболочки желудка.
Меня непрерывно трясет, и эти холодные, нежные руки касаются моего лица. Полагаю, я застонал от этого приятного прикосновения. Не прекращай прикасаться ко мне.
— Я никуда не уйду, — успокаивал голос. И на короткое мгновенье, прежде чем снова отключиться, я чувствовал спокойствие. И от этого погружение во тьму стало только слаще.
***
— Блядь, — простонал я. Я попытался сесть, но мое тело не подчинилось мне. Руки и ноги кажутся неподъемными, а кончики пальцев горят в огне. Такое ощущение, что я варюсь в кипятке живьем и вместе с тем умираю от холода.
Зубы стучат, а голова пульсирует от боли. В желудке ощущается тяжесть, и он сжимается, готовый исторгнуть все, что в нем осталось на пол моей спальни.
Кажется, я умираю.
Нет, уверен, что умираю.
Мне слишком хорошо знакомы эти ужасные ощущения.
Я не хочу умирать.
Мне хочется жить.
Хочется снова чувствовать себя нормально.
— Пожалуйста, — умоляю я, хотя и не уверен, есть ли кто-нибудь поблизости, кто бы услышал мои жалкие мольбы. Смутно помню прикосновения рук и обещания, шепотом произнесенные мне на ухо, прежде чем я отключился. Но теперь мне все равно.
— Дай мне мои чертовы таблетки, — прорычал я, снова пытаясь сесть, правда, на этот раз более решительно. Мои пальцы похожи на когти, когда я тянусь к тумбочке в поисках пузырька, который я храню там.
— Макс, ложись. Тебе надо отдохнуть, — нежно произносит голос.
В комнате темно и я не вижу того, кому принадлежит голос. Мне плевать, кому он принадлежит.
— Дай мне мои чертовы таблетки, сейчас же! — кричу я. Голос даст мне то, что я, мать твою, хочу, или я убью его обладателя!
Я тянусь к ящику, но мое тело плохо слушается меня. Руки кажутся бесполезными, а кисти слабыми и немощными. Хлопнув по поверхности тумбочки, я сбиваю на пол лампу, но даже не вздрагиваю, когда стекло разбивается.
— Макс, все в порядке, — успокаивает голос. Я собираюсь убить этот голос! Ненавижу его! Он не пускает меня к тому единственному, что может принести мне облегчение.
— Я вырву твою чертову глотку, если ты, черт возьми, не дашь мне таблетки! — клянусь я и тянусь в направлении, откуда слышится голос.
— Макс, — восклицает голос, и в нем слышится печаль.
Все мое тело пылает. От каждого движения мутит. Я перегнулся через край кровати, когда из желудка поднялась кислота и вытекла изо рта, сбежав вниз по подбородку.
— Пожалуйста, — всхлипывал я между рвотными позывами.
Голос молчал. Но руки обнимали меня, пока меня трясло и колотило.
Я оттолкнул руки.
— Пожалуйста, просто дай их мне! — умолял я, завалившись на бок. Я попытался прижать колени к груди, но мне казалось, что от этого я сломаюсь пополам. С меня будто кожу живьем сдирали.
— Пожалуйста! — крикнул я. Но голос только что-то успокаивающе воркует мне на ухо. А руки поглаживают меня по спине. А все, что в состоянии делать я, так это плакать, плакать, плакать. Я плачу из-за того, что голос отказывается дать мне то, в чем я так сильно нуждаюсь.
И затем, к счастью, я снова проваливаюсь во мрак.
***
— Тебе нужно попить.
Я пошевелился, услышав, как нежный голос шепчет мне в ухо. Сильная рука ложится на заднюю часть моей шеи и помогает подняться. Жадными губами я касаюсь края стакана, и прохладная жидкость попадает мне на язык.