Но прежде, чем я принимаю окончательное решение, за моей спиной слышится покашливание.
Я оборачиваюсь и вижу Макса: скрестив руки на груди, он стоит, облокотившись на верную раму. Наши взгляды встречаются, и между нами вспыхивает знакомый жар. Он выглядит получше. Темные круги под глазами уже не так заметны, а кожа на вид не такая землистая.
Макс перемещает взгляд на мою руку, зажатую в руке Брукса, и я сразу же отдергиваю ее. Бросив взгляд на Брукса, вижу, как он прищурился.
Не сводя с меня взгляда, Макс заходит в комнату и садится на свое обычное место. Я нервно облизываю губы, во рту внезапно становится сухо. Щеки и шея покраснели, и у меня не остается сомнений, что сегодня вечером занятие будет посвящено уклонениям.
Брукс подходит к Максу и протягивает руку.
— Я Брукс. Сегодня я буду присутствовать на занятии. Как тебя зовут?
Макс смотрит на протянутую руку Брукса, а затем снова переводит взгляд на меня, полностью игнорируя моего друга.
Становится очевидно, что Макс не собирается отвечать и в комнате повисает оглушительная тишина.
— Это Макс Демело, — торопливо представляю я Макса. Брукс кривит губы в усмешке, а затем поворачивается к Максу спиной. Я понимаю все по выражению его лица. Он постарается максимально усложнить ситуацию и сделать ее неловкой.
Просто сказочно, черт возьми.
К счастью, после этого пришли остальные члены группы. Брукс начал с того, что представился всем, и меня впечатлило то, как легко ему удавалось найти общий язык со всеми, даже с Эваном и Эйприл. Он беседовал с ними, а они отвечали, и их ответы не сочились тем количеством яда, который я привыкла видеть, когда с ними общаюсь я. Конечно же, Брукс вел себя непринужденно.
Непринужденная «головная боль» для меня.
Когда все расселись, я сообщила, что Кристи заболела и сегодня вечером занятие проведу я. Твила фыркнула и закатила глаза, остальные никак не прореагировали. Я испытала облегчение. Я не ожидала каких-либо беспорядков, но ожидала некоторый восторг по поводу смены преподавателя.
Я начала дискуссию с этапов процесса восстановления. Это материал я знаю на зубок.
И пока мои губы шевелились и слова с легкостью срывались с них, мой мозг вел ожесточенную битву. Сила воли угрожала выбросить белый флаг и сдаться под силой взгляда глаз Макса.
Не смотри на Макса! Я убеждала себя снова, и снова, и снова.
Я раздавала анкеты и старалась игнорировать покалывание, вызванное прикосновением моих пальцев к его, когда я передавала ему его анкету.
Но у меня ничего не получалось.
— Сегодня мы будем писать письмо сами себе. Мне бы хотелось, чтобы вы подумали, где хотите оказаться через шесть недель, шесть месяцев, шесть лет. Напишите о предстоящих для вас проблемах, об успехах, которых вам удалось достичь. Так же рекомендую написать какие-нибудь положительные сообщения самим себе, которые будущие вы захотели бы услышать. Пишите честно. Будьте реалистичными, — даю наставления я.
— Можно мне еще бумаги? — попросил Макс.
Я прочистила горло и едва слышно ответила:
— Конечно.
Я протянула ему несколько листков, и когда он забирал их у меня, пальцами он намеренно погладил кожу моей ладони. Его прикосновение все длилось и длилось, взгляд прожигал меня насквозь. Комната отошла на задний план, остались только он и я.
— Обри, — позвал Брукс, возвращая меня к реальности. Я сразу же отдернула руку, будто прикосновение Макса обожгло меня.
Лицо Макса потемнело. Он посмотрел на Брукса, который наблюдал за нами, как ястреб. Выражение лица Макса стало просто убийственным.
— Можно мне карандаш и бумагу? — сухо попросил Брукс, выгнув бровь. Макс открыл рот, будто собираясь что-то сказать, но я поспешила вручить Бруксу необходимое, прежде чем он смог это сделать.
— Держи, — сказала я, всовывая бумагу в руку своего друга. Глаза Брукса вспыхнули, когда он посмотрел на меня.
— Спасибо, — пробормотал он.
Я вернулась к своему стулу и сделала несколько бессмысленных пометок в своем блокноте, просто чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. В комнате стояла тишина, которую нарушал только звук карандашей, царапающих бумагу.
Я воровато наблюдала за Максом, но он казалось, был полностью поглощен написанием письма.
Когда время закончилось, я раздала конверты и предложила написать на них свои адреса и вложить письма. Кристи объяснила мне, что она разошлет эти письма, когда курс занятий будет окончен, чтобы они смогли прочитать их.
— Это так чертовски глупо, — заявил Эван, когда я, собирая письма, приблизилась к нему. Началось. Мне следовало бы догадаться, что во время проводимого мной занятия мистер Учтивость не преминет высказать всем свое мнение по тому или иному вопросу.