— Стоп! Давай без подробностей. Я понял, что тебе понравилось, можешь не перечислять, а то меня стошнит.
— Как тебе говорить о тёлках, с которыми спишь, так я значит должна терпеть. А я и закинуться о таком не могу?
— Тоже хочешь тёлку? Так ты только скажи, я организую нам приятный досуг, — отшутился этот клоун, а я зашлась в истерическом смехе.
Я так отчётливо представляю, как мы сидим в каком-нибудь клубе, пьём виски, а на кроениях у нас извиваются обнажённые девицы.
— Ну и что смешного я сказал?
— Тебе и говорить ничего не нужно. Просто будь рядом и мне всегда будет смешно, —ответила ему, не задумываясь о смысле произнесённых слов.
Сейчас, спустя полгода, я точно знаю, что это был крик о помощи, а не пустая фраза, выброшенная в воздух. Я подсознательно знала, что без него мне не обойтись. И он это понял. Остался со мной, несмотря на мои вечные капризы, плохое настроение и плачь по ночам.
Я устроилась на работу спустя две недели после моего переезда в Милан. Аид помог мне стать сиделкой для одной своей старой знакомой. Поручился за меня перед этой женщиной, дав обещание что я, девушка без образования, рекомендаций, и опыта работы, смогу стать достойной сотрудницей.
Флёр Руис — вдова какого-то мафиози. Седовласая старушка с ангельским лицом, но волевым характером. Её жёсткости и принципиальности может позавидовать каждый мужчина. Она строга со своими подчинёнными, отлично разбирается в бизнесе, который ей достался от мужа, и очень умна. Она смогла отвоевать у стаи гиен детище своего супруга и теперь единолично занимается трансфертом оружия во все горячие точки. Но именно она вытянула меня из болота отчаяния, когда я узнала, что та ночь навсегда изменила мою жизнь.
Прошло полтора месяца с моего побега. Я занималась уже привычной для себя рутиной. Подъем, быстрый завтрак и день в компании Флёр. Всё было циклично. Лишь иногда я могла оставаться ночевать у Флёр или встречаться с Бьянкой или Оливией, которые старались меня навещать. Ну как старались. Приезжали по паре раз. Но и этого было более чем достаточно. Понимаю, что расстояние дело трудное и сильно часто летать в другую страну сложно.
В тот день с самого утра всё валилось из рук. Не знаю, было это предчувствие надвигающейся бури или особенности моего состояния, но я была сама не своя. Обожглась кофе, разбила тарелку, опоздала к Флёр. А днём начался кошмар… Голова была ватная, на ногах еле стояла от тошноты и слабости. К вечеру я твёрдо была уверена, что заболела, пока не рухнула в холле в обморок и не очнулась в больничной палате. Слова доктора потом ещё долго будут бить набатом по моим нервам, как приговор. Беременна… Организм перестраивает гормональный фон и от этого слабость и потеря сознания. Младенец, как напоминание о собственных поступках. Тысяча вопросов о будущем и ни одного ответа.
***
— Слушай, а тебе не надоело ещё бухать в моём доме? — отбирая у меня бутылку с пойлом, прорычал Воронов.
— Я мешаю? — со смешком отозвался я и потянулся за новой бутылкой.
Сколько я уже бухаю? Неделю? Две? Кажется, уже намного дольше. С тех самых пор как понял насколько сильно влип. Эта девчонка вытянула из меня все жилы. Никогда не думал, что можно испытывать к человеку настолько полярные чувства. С одной стороны, я дико хочу схватить её за её упругие ягодницы и вколачиваться своим членом в это податливое тело, клеймя её своими грубыми прикосновениями. А с другой хочется придушить паршивку. Чтобы не смотрела на меня так призывно, с какой-то мольбой, понятной лишь ей. Чтобы не пахла как самая сладкая конфета. Чтобы больше не видеть, как она проводит своим язычком по пухлым губам, заставляя мой член дымиться от необузданного желания.
— Я вообще не понимаю, какого лешего ты здесь забыл? Вали в свою страну макаронников, пока я не психанул и не придушил тебя собственными руками.
— Не могу, — выдохнул, делая очередной глоток бухла прямо с горла. — Где-то там она… Я сорвусь. Не смогу не сорваться и не натворить ещё больше дерьма, чем уже натворил.
— Блядь! Слушай сюда, итальяшка. Ты, пока будешь сидеть здесь, под юбкой своей бывшей, проебёшь ту, от которой тебя коротит. Помни, что пока ты сидишь тут и жалеешь о совершённых поступках, найдётся тот, кто окажется умнее и шустрее тебя, — срываясь на крик, пытался мне объяснить Воронов. — Поверь, я был на твоём месте.