Его горячее дыхание на моей обнажённой коже пробудило те запретные чувства, которые я так старательно пыталась заглушить. Я, как магнит, притягивалась к его стальному торсу и ловила животное наслаждение от этой запретной близости. От каждого нового прикосновения я погружалась в нирвану, забывая о том, что мы находимся в машине Аида.
— Где Аид? — смогла сквозь бурю чувств и эмоций ухватиться за здравую мысль.
— У него какие-то дела. Он оставил нас одних, — как-то нетерпеливо и взбудораженно проговорил Пабло, припадая губами к моей шее. — Такая вкусная, малышка. Искусительница, вскружившая мне голову, — как в бреду шептал мужчина, покрывая все обнажённые участки моего тела поцелуями.
Я молчала. Только сбившееся дыхание и раскрасневшиеся щёки, если их было бы видно в тёмном салоне автомобиля, могли бы выдать степень моего возбуждения.
Первое касание к столь желанному, запретному мужчине, взорвало моё сознание. Я, как наркоман, в поисках дозы, шарила по его телу руками, исследуя его наощупь. Мне хотелось взять от этого мгновения по-максимуму, чтобы потом, когда его отпустит этот морок вожделения, я смогла бы прокручивать это в своей голове.
Его тело, как камень. Каждый мускул будто высечен искусным скульптором, приковывает к себе взгляд.
Нельзя так сильно восхвалять мужчину. Я знаю. Но что поделать, если от его запаха, жестов и взглядов меня ведёт, как от крепкого алкоголя?
Желание его поцеловать, попробовать на вкус эти губы, сомкнутые в тонкую упрямую линию без намёка на улыбку, затмило мой разум и я, ни секунды не раздумывая, иду на поводу у этого порыва.
Вихрь страсти и вожделения закружил нас обоих, не давая времени на обдумывание происходящего. Мы оба сорвались с цепи и, готовые разорвать друг друга на части, начали этот сумасшедший, порочный танец на наших горящих тел.
Страсть в перемешку с яростью от того, что одежда мешает полноценно ощущать всё происходящее, двигала нами в эту минуту. Я готова! Я хочу его прямо сейчас. И плевать, что мой первый раз будет в салоне авто человека, который, как дементр Азкабана высасывает из меня душу. Неважно где я потеряю свою невинность, которую не то чтобы хранила, но не хотела дарить её кому-то просто так. Пабло — тот, кому я хочу подарить всю себя без остатка. Моя душа и сердце уже в его сильных руках. Осталось только тело, которое подобно воску плавится от его жаркого напора.
Я сама первая избавляюсь от кофты, открывая ему доступ к телу, не знающему раньше мужских рук. Сама срываю с него футболку и припадаю к груди покрытой порослью жёстких кудрявых волосков. Это именно я даю ему зелёный свет для продолжения этого безумия и он, принимая его, перехватывает инициативу.
Кожаное сидение холодит кожу, когда Пабло укладывает меня на него и я оказываюсь прижатой к холодному материалу разгорячённым телом мужчины. Лёжа под ним, я ощутила как каждая клеточка моего тела напитывается наслаждением. Не передать словами то, что испытываешь, когда твёрдое тело мужчины нависает сверху и его, горящие похотью, глаза выворачивают душу наизнанку.
Пабло, как музыкант, высекал из меня мелодию стонов, когда влажными поцелуями спускался вниз, туда, где сосредоточение моей женственности пульсировало от желания.
Спортивные штаны на мягкой резинке легко поддались его рукам и вот уже я, полностью открыта перед ним. Первое касание языка и я разлетаюсь на миллиарды частиц, чтобы переродится, восстать из пепла, как феникс.
Сквозь собственное тяжёлое дыхание я услышала, как Пабло зовёт меня по имени. Уже в эту секунду я понимала, что, открыв глаза, суровая реальность шваркнет меня лицом об асфальт, лишая этой иллюзии, дарящей мне фальшивое счастье.
Сон. Это был всего лишь сон…
После таких извращённых игр разума мне было стыдно смотреть в глаза окружающим. Мне казалось, что на моём лице алыми, горящими буквами выверено слово «Дрянь». И наверное это правда. Только самая настоящая дрянь может так бессовестно вожделеть мужчину, который носит с тобой одну фамилию. Пусть в наших венах и течёт разная кровь, это всё равно не меняет того, что он зовётся моим братом. Кто-то наверху сыграл со мной злую шутку и вскружил мне голову. Я горю в агонии собственной похоти, впервые ощущая такое вожделение. Всё в нём сводит с ума и заставляет мою душу приблизится к тому самому котлу с раскалённой магмой, уготовленному мне в преисподней.
Пабло красив. Это бесспорно, но вокруг предостаточно красивых мужчин, которые во многом превосходят его. Но не для меня. Для меня они все блёклые, пресные, какие-то неживые. Только Пабло приковывает к себе взгляд и превращает мой мозг в гоголь-моголь, а сердце в фарш из чувств и сожалений. Даже сейчас, сидя с ним рядом, я осмотрю не на картону в целом, а на мелкие крупинки, как детали мозаики. Иссиня-черные волосы, немного вьющиеся, жёсткие, но в тоже время такие притягательные. Особенно, когда я представляю, как зарываюсь в это буйство своими тоненькими пальчиками. Его бездонные глаза цвета горького шоколада, обрамлённые пушистыми чёрными ресницами. Только эти глаза могут смотреть так. Лукаво. С лёгким прищуром, но в тоже время пробирая до самых косточек. Ровный нос, чётко очерченные скулы. И губы. Сочные, пухлые губы, которые я безумно хочу почувствовать на своём теле. Хочу в порыве страсти прикусить нижнюю, всосать её своим маленьким ртом и зализать место укуса. Это что-то первобытное. Животное. То, что граничит с болью и удовольствием. Никогда раньше так внимательно я не вглядывалась в лица людей, чтобы рассмотреть даже мелкую паутинку морщинок вокруг глаз. Их так много, словно он долгие годы щурился от яркого солнца. Такой красивый снаружи, но совершенно неизвестный мне внутри. О чём он думает? Есть ли у него мечты? Вспоминает ли свою певичку, так легко предавшую его? От мысли о его Анастасии злость подкатывала к горлу откуда-то извне. Хотелось во весь голос выругаться каким-нибудь крепким словцом. Я видела её однажды. На фотографии. Солгу если скажу, что она не красива. Божественна. Альшанская, как будто морская царица, вышедшая на землю, чтобы свести с ума всех мужчин. Невероятной красоты женщина и за это я её ненавижу. За красоту, за его сумасшедший взгляд на эту красоту, за то, что думает о ней, за то, что она снится ему. Уверена, что снится. Такие женщины не отпускают своих рабов-мужчин даже во снах, крепко удерживая наманикюренными пальчиками за яйца.