-Всегда хотел… - его горячее дыхание обожгло её шею, а рука крепче сжала пальцы.
Этот тембр заставлял её поджилки трястись от страха, а внутренности сжиматься от предвкушения. Её внутренняя волчица была вовсе не против такого стечения обстоятельств, даже едва самостоятельно не подставляя ему шею для долгожданного укуса, несмотря на сопротивления человеческой стороны.
Его член продвинулся ещё глубже, когда горячий язык мазнул её по затылку. Ей казалось, что это было невозможно. Что места, кроме как в самой матке, уже не осталось. Но оборотень упорно двигался вперед, причиняя ей новую порцию боли.
Сейчас он двигался в ней с определенной целью, будто бы в поиске чего-то за гранью. Волчица тоже чувствовала приближение чего-то неминуемого, и это был не очередной оргазм, а что-то неведомое и при этом пугающее. Все клетки в её теле пришли в движение, а мельчайшие волоски на коже встали, будто от удара электрического тока.
Джеймс толкнулся в ней еще раз и застыл, инстинктивно попав в нужную точку. Её резко скрутило изнутри от боли. Она резко вскрикнула, не помня себя от боли. Будто что у неё внутри внезапно оборвалось и тут же сцепилось. Вся предыдущая боль в её жизни показалась бы сейчас теми еще цветочками. Дженнифер хотела отцепить его от себя, но от любых движений было только хуже, да и он крепко держал её тело в своих руках, раздуваясь в ней.
Девушка слабо осознавала, что сейчас с ними происходило. Кажется, оборотни между собой называли это состояние сцепкой. Впрочем, сейчас из-за обмельчания волчьего генома все это было просто мифом или же чьей-то глупой шуткой. А для них сейчас жестокой реальностью.
Когда волчица стонала от боли, волк делал это от явного удовольствия. Издав полустон, парень стал изливаться прямо в неё, запертый где-то в самой глубине. Она больше не могла этого выносить. От боли, усталости и их запахов у неё уже давно кружилась голова. Перед глазами уже плясали черно-белые мушки, когда до её ушей донеслось самая худшая из фраз:
-Я так долго этого хотел… Джессика.
Джессика? Какая, к черту, Джессика?! Как он мог вспомнить её тогда, когда ставил ей метку? Волчица хотела возмутиться, но он крепко вцепился своими зубами в её шею и она погрузилась во тьму.
Однако сейчас, утром, когда полунолуние уже закончилось, а придурошный волчара измученно посапывал рядом, она нашла время для мысленных разборов полетов. Так почему же метку он ставил ей, а имя произносил её? Дженнифер крепко задумалась, прикусив было губу. Из едва затянувшейся раны сразу же выступили капли крови. Почувствовав боль, волчица тут же убрала клыки от раны и облизала раненую губу.
Губа чувствовалась настолько опухшей, что Джейн уже было страшно глянуть на себя в зеркало. Однако стоило ей только пошевелиться, как губа стала тем местом, которое вызывало наименьшие опасения. Каждый новоиспеченный кровоподтек и рана дали о себе знать одновременно.
Низ живота стянуло резкой болью. Ощущения были такие, будто внутри что-то разорвали, но при этом её первый раз с этой болью и рядом не стоял. Морщась и постанывая от боли при каждом движении, девушка приподнялась на постели и свесила ноги с кровати.
Волчица была полностью обнажена, потому что в итоге оборотень стянул с неё все, что только мог. Поднимаясь с постели, Дженнифер с ужасом обнаружила следы крови на своих бедрах. И довольно много крови на своей подушке и простыни. Это повергло её в шок и ужас одновременно. Хотелось закричать, но она этого не сделала. Как минимум потому, что её голос охрип за ночь и каждый произнесенный звук, словно нож, резал по горлу.
Принятый ею душ ситуацию никак не исправил. Он почти не смыл напоминания о прошлой ночи и вовсе не придал сил. Девушка была морально и физически разбита. Оставаться здесь с Джеймсом не хотелось. Все пахло им и напоминало ей об ужасах прошлой ночи и его словах. Не хотелось слышать от него оправдания своих слов и действий. Тогда она бы слепо ему поверила и стала вести себя как ни в чем не бывало, но это было бы неправильно.
Дженнифер должна была понять, что их с Джессикой имена очень похожи. И то, что тогда Джеймс вряд ли соображал, что делал или говорил. Но это все не опровергало того факта, что она накрепко засела в его голове и сердце и ей вряд ли удастся быть ей достойной заменой. Брюнетка всегда была при ней второй скрипкой. Незаметной, ненужной, лишней.