— Привет! Осторожней, — она резво притянула к себе одну из дочерей, ту, что только что врезалась в лапу Пшеницы, и послышался протестующий писк.
— Мам!
— Ух ты! Они разговаривают?! — этот писклявый, почти режущий слух голосок был таким новым и необычным, что кошка забыла обо всём остальном. Её глаза привыкли к полумраку, и теперь она явно видела бурую с чёрным малышку.
— Не совсем, ещё много проблем с этим, особенно у Тихони, — улыбнулась Ночница. — Но зато! Вчера они открыли глазки!
— Я правда мало к вам заходила? Вы дали им имена! И ты даже назвала одну Тихоней, как хотела! А эту как зовут? — она ткнула лапой в какую-то не в меру активную бурую кошечку, что снова отправилась исследовать мир.
— А может, она сама тебе скажет? — Ночница улыбнулась вновь. — Малыш, скажи тёте Пшенице, как тебя зовут?
— Кле-ве-руш-ка! — гордо пискнула та и выбралась из-под материнского хвоста. Она зашагала к Пшенице, немного пошатываясь на слабых лапках, и подняла головку с пронзительно-голубыми глазками — прямо как у Ночницы. Пшеница присела перед Клеверушкой.
— Привет! Меня зовут Пшеница, — она не смогла сдержать умилённой улыбки при виде этой круглой мордашки с торчащими во все стороны пушинками. — Как у тебя дела?
— Хорошо! — как оказалось, котячий голосок может быть и очень громким. Пшеница слегка сморщилась, но затем посмотрела поверх головы малышки на её мать.
— А Тихоня где?
— Она здесь, только проснулась, — Ночница аккуратно отодвинула хвост, и кошке пришлось напрячься, чтобы разглядеть серые полосочки на чёрной шерсти в том месте, где сидела вторая дочь подруги. Она подвинулась чуть ближе и с интересом уставилась уже на Тихоню.
— Привет! Я Пшеница, а ты? — на неё посмотрели, вопреки ожиданиям, зелёные глазки. Маленький полосатик испуганно глянул на маму, но, увидев, что та спокойна, вновь посмотрел на гостью.
— Пр.привет, — не очень чётко выговорила она. У этой голосок оказался чуть мягче и не такой режущий слух. — Я Ти-хо… Тихоня.
— Ура, Тихоня! — на чёрно-серую малышку навалилась Клеверушка. — Мам!
— Что такое, малыш?
— Давай… э… туда? — бурая указала на светящийся солнечными лучами выход. — Давай!
— И я, — Тихоня даже немного развеселилась, наконец отошла ото сна и встала — гораздо твёрже, чем Клеверушка, как ни странно. — Давай?
— Что ж, хорошо, — Ночница заговорщически улыбнулась. — Пшеница, поможешь?
— Да! — кошка чуть не подскочила от такой возможности. — Канарейка, пока, позже зайду! Клеверушка, айда?
— Айда? — малышка склонила головку набок, пытаясь осмыслить непонятное словечко. — Айда! — наконец поняла она и радостно закивала.
Пшеница, подталкивая носом котёнка, вышла наружу, и уши тут же заложило от восторженных писков Клеверушки. Конечно, слов та пока знала немного, но этого ей вполне хватало.
— Мам! Солнышко! Ух ты, коты… много!
— Мы в наруже? — спросила Тихоня, озираясь и моргая от яркого света.
— Не в наруже, а снаружи, — поправила чёрная королева. — Это лагерь.
— Ла-а-герь? — протянула кошечка и потрусила куда-то вперёд. Ночница улыбнулась.
— Просто посмотри на моих девочек! Разве может что-то сравниться с этим? Ах, поскорей бы вернулся с охоты Буревестник!
— Да, котята очень милые, — на той стороне поляне мелькнула рыжая шерсть, но Пшеница заставила себя смотреть на малышек.
— Тебе тоже надо сказать спасибо, — хмыкнула королева слегка насмешливо. — Ведь это ты нас свела вместе, не так ли?
— А ведь и правда! — кошка снова повеселела. Она заметила Мятлинку: кошечка шла к малышкам, на фоне которых выглядела ещё крупнее.
— Привет! — услышала Пшеница. — Вы уже выходите!
— Ой! — Клеверушка споткнулась и шлёпнулась на землю. Ночница рванулась к ней, но Мятлинка, кое-как подталкивая носом, помогла бурой встать. Тут, на свету, оказалось, что эта дочка Буревестника была очень на него похожа: та же бурая шерсть, пусть чёрный цвет не крапинками, а лёгким налётом на спине, та же светлая грудка и живот с мордочкой, правда, в случае Клеверушки всё это было совсем белым.
— Я Мятлинка! Вы меня знаете, — улыбнулась старшая кошечка, и Тихоня, немного подумав, закивала.
— Большая! — восхищённо запищала Клеверушка.
Пока котята общались между собой под бдительными взглядами их матерей, Пшеница покрутила головой. Интересно, кто-нибудь ещё заметил, что котята вышли на свет? А Рассвет заметил?
Троица котят во главе с Мятлинкой потопала куда-то в сторону, и Ночница напряглась.
— Наверное, Мятлинка покажет им лагерь! — догадалась Пшеница. — Как я показывала ей. Помнишь, Голубика?
— Конечно, — кивнула бывшая Речная. — Ох, смотрите! Там Крылатый с Одноцветом.
Пшеница посмотрела туда. И правда, её брат и тихий воитель как раз ели неподалёку. Реакция котят была самой разной. Клеверушка вновь запищала — кошка видела, как Крылатый прижал уши к голове. Мятлинка немного застенчиво заговорила с ними, а вот Тихоня, похоже, была не в восторге от новых знакомых. Она удивительно резво для своего возраста побежала обратно и спряталась в шерсти матери.
Пока Ночница успокаивала дочь, Пшеница снова заскучала. Ей нравились котята, но то, что они так быстро ускакали общаться с другими, немного огорчало. Ну, в конце концов, Пшеница всего лишь подруга их мамы. Она хотела подойти к малышкам и брату с Одноцветом, но передумала.
«Ещё Крылатый снова начнёт мозги промывать. То, что он нашёл следы и то, что бродяги нападали на Солнцелапа, никак мне не поможет! Или поможет?»
Об этой истории знали немногие, но Крылатый рассказал сестре и правильно сделал, наверное. Пшенице всё труднее было ничего не делать. Под давлением брата она, кажется, убедила сама себя.
«Я сделаю что-нибудь, правда. Только не сегодня, а чуть-чуть попозже, — подумала она. — Я расспрошу Пухолапа, вот! Может, завтра. А может, лучше будет спросить у Молнезвёзда? Он же предводитель, он всё знает? Хотя… нет, это сложно! Подумаю, что ещё можно сделать такого не слишком тяжёлого».
— Ух ты, кто тут вышел! — послышался знакомый радостный голос, и Буревестник подошёл к кошкам. — Привет, Тихоня!
Чёрно-серая с пару секунд смотрела на кота, но потом, похоже, узнала голос и запах.
— Папа! — пискнула она и подошла к отцу. Буревестник умилённо и гордо заулыбался, даже приосанился, будто показывал всем: вот, смотрите, эта кошечка только что сама назвала меня папой! Пшеница, потеряв ход мысли, не выдержала и хихикнула.
— Эй, чего смеёшься? — озорно спросил он и потрепал по макушке кошку, прямо как раньше. Теперь ему пришлось тянуться чуть выше, чем тогда, но это движение пробудило ученические воспоминания: патрули, тренировки… Тогда они с Крылатым общались гораздо больше. Это кольнуло в самое сердце, и Пшеница внутренне поникла. Она и сама была не рада тому, что их общение так сократилось. А может.?
— Эй, Крылатый! — крикнула она, и брат приподнял голову. — Айда поохотимся?
Он что-то быстро сказал Одноцвету и оставил его с котятами. Воитель, кстати, не растерялся, наоборот — начал что-то показывать малышкам. Крылатый же подошёл ближе.
— А с кем? — поинтересовался он. «Согласился!»
— С кем хочешь, — улыбнулась кошка. — Только без лекций, ладно? Просто поохотимся и повеселимся, как раньше!
— Хорошо, — он отвернулся, но Пшеница заметила улыбку на его морде. Правда, потом случилось непредвиденное — он позвал Рассвета и Волколапа.
— Эм… — начала было Пшеница, но тут её ткнула в бок Ночница, и золотистая наклонилась поближе к подруге.
— Слушай, я вижу, что тебе не по душе с ним ругаться, — зашептала королева. — Это твой шанс помириться!
— А если он не захочет? — в душе всколыхнулось раздражение на Рассвета и тут же улеглось.
— Захочет. Я же всё вижу. И Буревестник видит, что вам давно пора помириться. Пустяк ведь! Тем более, если верить рассказам Сизокрылой и Завитого, он мог спасти тебе жизнь.
Пшеница оглянулась на рыжего, и тот встретил на её взгляд, так что она резко посмотрела обратно на друзей.
— Давай, не бойся. Ты же Пшеница! Тебя ничто не возьмёт, — одобряюще похлопал хвостом по спине Буревестник. И кошка, полная решимости наравне со страхами, подошла к брату и Рассвету с его оруженосцем.