— Молнезвёзд всё ещё не хочет ничего предпринимать, но и семью защитить не хочет… сложно как-то, — вслух проговорил Крылатый. — Выходит, он не против, чтобы вы были в патрулях по территории и даже на нейтральной границе, и не делает никаких мер защиты лагеря, но против того, чтобы хоть кто-то ходил за пределы нашей земли. Странный…
— И не говори, — согласился Волколап.
Крылатый хотел было сказать ещё что-нибудь, но заметил выходящую из детской Цветинку и тут же всё позабыл. Кошечка едва держалась на лапах, её ушки поникли, но глаза горели. Мышеуска вышла следом, и те, кто сидел в ожидании новостей, тут же встрепенулись.
— Трое котят, один мёртв. Мать очень слаба, как и двое выживших котиков, — произнесла она без единого намёка на позитивные или негативные эмоции. — В детскую не заходить. Никому.
— Ой, — пискнула Пшеница. — Мёртвый котёнок.
— А Канарейка ведь будет в порядке? — пролепетала Ласка, поднимаясь.
— Всё в лапах Звёздного племени, но мы сделаем всё, что в наших силах. Ещё раз говорю — никому внутрь нельзя, — серая взглянула на небо, затем на котов. — Хотя нет, Ласка, посиди с ней. Ей нужен присмотр опытной королевы.
Бело-кремовая кошка подскочила и с готовностью кивнула.
— Голубика, вам, наверное, лучше пока тоже туда не ходить. Посидите в норе? — мягко, почти жалобно попросила Ласка, и серая тоже встала.
— Без проблем. Удачи тебе там, — кошки соприкоснулись носами, и Ласка исчезла в детской, а Голубика направилась к туннелю из утёсника. Целительницы куда-то отошли, а Пшеница взволнованно повернулась к брату и другу.
— С Канарейкой всё ведь будет хорошо? — почему-то спросила она. Крылатый не на шутку удивился, когда заметил, с каким беспокойством смотрят эти жёлтые обычно весёлые глаза.
— Я не знаю. Нам остаётся надеяться, — вздохнул он. Затем встал, кивнул Волколапу и побрёл в сторону.
«Итак, что у нас имеется…» — подумал он, устраиваясь поудобнее на холодной земле.
С одной стороны, Канарейка. Неделю назад она попросилась прогуляться, привела всех к нейтральной границе, поговорила с неизвестно кем, в результате чего напали на Уткохвоста. Спланированное покушение, засада или случайное совпадение? С кем могла разговаривать королева?
Ответ пришёл сам собой — с Биллом. Если она не знакома с кем-то ещё из бродяг. Билл хитёр, он наверняка всё подстроил. Но есть ли в этом вина Ветряной кошки?
Если подумать, Канарейка смотрела на Уткохвоста с испугом. Да и непохожа она на того, кто будет намеренно заводить соплеменника в ловушку. Или же Билл манипулирует ей настолько умело, что она решилась на этот шаг?
С другой стороны, ситуация королевы сейчас. Мёртвый котёнок, тяжёлые роды. Если она умрёт, что тогда? Может быть, от неё удастся узнать гораздо больше, скажем, применив силу Пшеницы в случае выживания Канарейки.
Далее — Молнезвёзд. С ним тоже ничего не ясно. Кроме того, что он постоянно противостоит своему племени. Странно, очень непонятно.
И, наконец, Цветинка…
Снова подул ветер, а где-то над головой вдруг послышался шум. Грохочущий, перекатывающийся шорох гулкого грома. Крылатый принюхался: непогода была уже совсем близко. Он сидел на поляне почти один, не считая Цветинки, которая куда-то бежала, и Осеннецветик, что следила за лагерем.
С приближением грозы в воздухе копилось уже знакомое ощущение угрозы, неясной тревоги, присущей этой погоде. Уже время от времени сверкали молнии, а через несколько секунд шуршал гром. Тем не менее, дождя пока не было, лишь отдельные крупные капли, подхваченные резкой лапой ветра, подлетали и разбивались о землю. Воители, не понаслышке знающие об опасности весенних гроз, загоняли внутрь любителей поглазеть. Впрочем, многие уже и сами попрятались в норы и кусты, дрожа от страха перед могучей стихией. Крылатый же не мог оторваться от созерцания грозного неба, объемного и гулкого, где перекатывались тяжёлые тучи и то и дело сверкали яркие вспышки с фиолетовым отсветом. Его наполняло странное наслаждение, когда в ушах выл ветер, шерсть трепетала, а по телу пробегала дрожь.
Он очнулся лишь тогда, когда капли застучали чаще, а на него прикрикнули. Особенно мощная молния прорезала небосвод в трёх направлениях, и, дрожа от пробирающего до костей ветра, Крылатый юркнул в первый попавшийся куст прежде, чем снаружи хлынул дождь. Он вовсе не ожидал, что внутри наткнётся на жалкую, сжатую в комочек, дрожащую трёхцветную ученицу.
— Ой… Цветинка? Ты не в целительской? — слегка опешил кот: он ведь ожидал, что лекари будут прятаться в своём надёжном убежище. Та не ответила. — Что с тобой?
Крылатый вздрогнул. Он вспомнил.
«Она ведь боится грозы».
Он сел рядом с ней, но вышло непозволительно близко, отчего кот смутился. Он несколько секунд смотрел наружу, где бушевала непогода и хлестали струи внезапного дождя. Холодок заползал и под ветки куста, но вода не текла — как раз отсюда начинался небольшой подъем к стене лагеря. Крылатый начал погружаться в свои мысли, когда почувствовал, как ученица рывком прижалась к нему, и отвёл глаза, не зная, куда деваться.
— Ой… прости, — она вдруг будто очнулась, поморгала и отодвинулась, но Крылатый лапой подтянул её обратно.
— Ничего, это же я, — он улыбнулся, а внутри всё растаяло при виде слегка расслабившейся Цветинки и её взъерошенной шерстки. Кот мысленно дал себе оплеуху. «Не зазнавайся. Между прочим, вы ещё ничего не решили».
Снаружи показалась вспышка, а затем по пустоши прокатился зловещий хохот грома. Цветинка пискнула, вжимаясь в бок Крылатого, как котёнок, и он обернулся к ней, волей-неволей сворачиваясь вокруг кошки в клубок.
— Ну, тише. Это ведь всего лишь небольшая гроза, скоро пройдет, — залепетал он. «Можно ли мне её так утешать? Могу ли я её погладить лапой, как раньше, или…»
— А-а-а вдруг молния ударит в лагерь, и всё сгорит! — жалобно ответила ему кошечка, снова сжимаясь в комочек, когда снова сверкнуло. Помнится, котёнком она зарывалась в мох подстилки, но здесь не было даже этого, и Цветинка казалась до боли беззащитной.
— Она не ударит, не бойся, — Крылатый наконец несмело поднял лапу и погладил по спине ученицу. — А если даже ударит — вообще-то, это обычно не случается — то мы успеем всех вывести, а дождь затушит пожар.
— А если на пустошах кто-то остался? И в них ка-ак!..
— Нет, все патрули вернулись домой, Осеннецветик проследила за этим, — он продолжал мягко поглаживать, но Цветинка, кажется, только больше напряглась.
— А вот Крикливый нам всегда рассказывал, что если молния ударит, то всё! И ещё он рассказывал, как лагерь затапливало дождем! А мама говорит, это всё правда, — тихо и даже как-то обиженно сказала она.
— Ах, вот оно что. Крикливый, — Крылатый выдохнул и убрал лапу. — Ты знаешь, все его истории — это просто истории, ничего больше. Даже если это и случалось, оно не повторится снова. Да если и повторится — что мы, не воители? Мы сможем защитить и тебя, и всех остальных.
— И всё равно мне страшно, — пробурчала ученица и села. Кот тепло посмотрел на неё, но, стоило взглядам встретиться, как тут же встрепенулся и сделал вид, что смотрит мимо. В подушечках лап зудело от смущения и неловкости.
Где-то за пределами их маленького уютного мирка громыхало уже гораздо тише. Всё чаще очередной раскат грома перекрывало шорохом дождевых капель, и даже Цветинка дрожала всё меньше — Крылатый втайне надеялся, что и его слова или действия сыграли в этом какую-то роль. Тем не менее, дождь пока не утихал, и кот даже задремал немного, убаюканный шелестом снаружи и теплом Цветинки.
— А меня ты тоже защитишь? — услышал он едва заметный шёпот ученицы и открыл глаза. Цветинка не смотрела в его сторону, но обращалась абсолютно точно к нему. Её подрагивающий хвост выдавал смущение, но кот и сам сейчас не знал, куда деться, поэтому решил ответить честно.
— Особенно тебя, — тихо сказал он и положил голову на лапы. — В любом месте и в любое время, от любой опасности. Я буду рядом.
Он был неожиданно рад тому, что наконец заглянул в изумрудные глаза подруги. В её расширенных от полумрака зрачках кот видел отражение себя — маленькое и тёмное, но точно своё. Кому есть дело до зрительных контактов воина и юной целительницы, когда их никто не может видеть?