— Идите, я разберусь, — вздохнул Ветрохвост. — Ласка, иди без меня пока, я скоро.
Процессия двинулась дальше, к выходу, а Крылатый услышал тяжёлые шаги отца рядом с собой.
— Сын. Нам всем тяжело, но не надо срываться на соплеменников. Долг велит тебе быть с ними дружелюбным и добрым, а уж тем более не устраивать сцен.
Крылатый дрожал. Из него рвалось нечто странное, клокочущее. Душа колебалась между рыданием и яростью, а кот поднял голову, едва держа себя от обеих крайностей.
— Твоя дочь умерла, а ты рассказываешь мне про долг и отчитываешь? — почти прохрипел он. Отец не смотрел в его сторону.
— Что ж, это была часть её пути. Ты должен отпустить её и защищать племя, чтобы не повторить такого.
— Ветрохвост, пожалуйста, иди туда, — уже выдавил из себя воин. — Уходи.
— Ладно, — серый почти равнодушно встал и побрёл к выходу. Крылатый не последовал за ним. Его разрывало от боли и злости. Стоило подвернуться под лапу моховому комку — котята вышли наружу — как кот разорвал его пополам, и ещё раз, и ещё.
— Голубика! Крылатый испортил нам игрушку! — завопили тонкие котячьи голоса, но он раздирал мох в клочья. Кошка что-то успокаивающе замурлыкала малышкам, а те принялись клянчить новый мяч. Изнутри детской послышался писк ещё одного котёнка: Канарейкин сынок на слабых лапках подошёл к выходу и, зажмурившись, шагнул вперёд. Крылатый в порыве сделал последний рывок и остановился. Дыхание тяжёлыми толчками вырывалось из пасти, пока вокруг летали зелёные пушинки, но отчего-то вид смелого тёмно-рыжего малыша с белыми пятнышками успокоил его. Крылатый смотрел, как Клеверушка восторженно зовёт младшего на поляну, а он делает шаг за шагом, открывая большие глаза на неизведанный мир. Он не знал, что несколько минут назад здесь лежало… лежала Пшеница. Он не подозревал, какой ад может ждать иногда за стенами палатки. Крылатому стало жаль Лопушка, и эта жалость мелькнула последним огоньком в изнемождённой душе, прежде чем вновь наступила тишина. Картинка перед глазами и клочки мха на лапах. Он положил голову на лапы, продолжая наблюдать за котятами без какого-либо интереса. Просто так. Он знал, что сейчас за лагерной стеной золотистая шерсть глухо ударяется о дно ямки. Что на неё сыплется земля. Что близкие плачут и кладут на могилу цветочки. Что Молнезвёзд говорит традиционную речь, а может, это делает Мышеуска или Цветинка. Это знание не ранило его и не заставляло страдать — оно просто было.
Постепенно соплеменники возвращались. Канарейка с испуганными воплями загнала сына обратно в детскую, а многие другие уселись парами и группками, тихо переговариваясь. Отправился второй охотничий патруль. На поляне не осталось даже тела, даже духа. Ни одного напоминания о том, что когда-то жила кошка, и звали её Пшеница.
Крылатый до самого вечера бродил по лагерю, но после сел: лапы отчего-то стали слабыми и вялыми. Он не чувствовал голода, хотя, кажется, не ел сегодня с утра. Всё его состояние было странным, непонятным, и к нему никто больше не подходил. Крылатому казалось, что он подвешен в темноте.
Молнезвёзд созвал собрание, чтобы объявить, кто пойдет на Совет этой ночью. Крылатый пропускал имена одно за другим, улавливая лишь обрывки. Ночница, Легкокрылка, Песчаник, Одноцвет… Предводитель спрыгнул вниз, но, вопреки всем ожиданиям, подошёл именно к Крылатому. Кот посмотрел на него долгим взглядом.
— Ты тоже должен пойти на Совет.
— Я не хочу.
— Это приказ.
— Почему?
Молнезвёзд присел и сразу как-то сник, из властного многословного лидера превращаясь в простого сопереживающего кота.
— Я вижу, как тебе непросто, но если тебя оставлять надолго одного, ты просто съешь самого себя мыслями. Тебе нужно движение, поток. Нельзя сдаваться, Крылатый.
Воин покачал головой, но Молнезвёзд скопировал движение.
— Не забывай, я понимаю, что ты чувствуешь. Мне тоже было тяжело тогда, когда погиб мой сын. Лучше всё-таки сходи. Мы выдвигаемся с заходом солнца.
Он встал, повернул голову к Крылатому и добавил:
— Всем нам иногда нужна поддержка, даже если нам самим так не кажется.
Палевый пожал плечами, но что-то всё равно зашевелилось внутри. Он кивнул сам себе.
«Ладно, так уж и быть, схожу на Совет…»
Когда красный глаз солнца начал сиять лишь краешком из-за горизонта, а облака зарумянились, отряд племени Ветра вышел в путь.
Крылатый давно не бывал на Советах: в отличие от сестры он часто даже просто оставался в лагере. Котом больше, котом меньше. В принципе, чаще всего Пшеница уговаривала его и бежала на Совет вместо брата. Отряд был немаленьким, что вполне обычно, но если раньше при таком раскладе в лагере оставалось достаточно воинов, сейчас Молнезвёзд беспокоился за охрану поляны. Именно в такие моменты становилось наглядно видно, как поредело племя.
Кот шагал по знакомой тропе к границе с Речным племенем, а от солнца уже осталась лишь яркая полоса там, где кончается небо. Облака неровными клочками детали по небу, но не могли закрыть взошедшую луну. Её бледные лучи коснулись пустошей, погружая их в долгий сон, а коты всё шли. Когда над головой сверкнула первая звезда — Крылатый старался не думать о том, кем из предков она могла быть — отряд перешёл границу и побрёл по берегу озера. Слева высились непривычные ивы, словно протягивая свои длинные лапы к путникам, но Молнезвёзд вёл всех вперёд. Изредка предводитель оглядывался по сторонам, будто чего-то страшась. Может, не хочет встречать Речных? Справа слышался плеск тёмной воды. Вскоре вдалеке замаячил мост, и племя немного ускорило шаг. У бревна никого не было, и предводитель скомандовал переходить.
Крылатый прошёл бы легко и быстро — его лапы помнили дорогу — но Мятлолапка шла перед ним, пошатываясь, и пришлось двигаться медленно. Кот заметил, что новоиспечённая ученица волнуется: её серые круглые ушки прижались к голове, хвостик дрожал, а белая шерсть на теле распушилась что есть мочи. Боится ли она упасть или других племён? Как отреагируют на неё Речные? Голубика тоже была здесь и наблюдала за дочерью с противоположного берега. Казалось, она в любой момент может броситься за Мятлолапкой в воду, но это не понадобилось. Ученица успешно добралась до кроны упавшего дерева и спрыгнула вниз, тут же оказываясь в объятьях гордой матери. Крылатый не стал задерживаться и прошёл на поляну Совета.
Тёмные силуэты котов замаячили на другой стороне. Это было племя Теней: некоторые из них подходили поздороваться. Почти сразу после перехода Ветряных на поляну стали выходить и Речные. Голубика подошла ближе к ним, и Крылатый увидел, как её тепло приветствует какая-то старая белая кошка.
— Привет! Не ожидал тебя тут увидеть, — чёрно-белый кот обращался именно к Крылатому, и он поморгал.
— Ох, это ты. Привет, Мотылёк. Как ты?
— Неплохо. Сам как? Что-то сейчас не видно твоей шумной сестрицы? — между делом спросил Речной, а кот только пожал плечами.
— Скоро узнаешь сам.
— Странный ты какой-то сегодня, — Мотылёк лизнул лапу и пригладил шерсть на голове. — А правда, что дочка Голубики теперь ученица?
Крылатый кивнул, и собеседник восхищённо цокнул языком.
— Вот те на! Только-только бегала совсем мелкой у нас. Как они там? Прижились?
— Давно, — разговор не приносил радости. Крылатый смотрел на Великий дуб, ожидая, когда же начнётся обмен новостями. Но вот там появилась изящная фигурка Созвездия: Грозовые хлынули на поляну. Предводитель Теней, Смолозвёзд, взвыл, призывая всех к спокойствию.
Лидеры объявляли новости. Новые ученики в Грозе. Прошедший потоп у Реки. Размытое «всё хорошо» у Теней. Молнезвёзд говорил последним.
— Доброй ночи всем присутствующим племенам и их предводителям. Я рад, что сегодня мы вновь смогли собраться на священной поляне. Не буду долго тянуть с новостями: у нас есть как хорошие, так и плохие. Хорошие состоят в том, что у нас появилась новая ученица. Дочь нашей Голубики стала оруженосцем, и её новое имя — Мятлолапка!
Коты зашумели, приветствуя ученицу.
— Также на пустошах наступил сезон Зелёных Листьев, и мы ни в чём не нуждаемся, — продолжал кот. — У Канарейки родился сын по имени Лопушок. К сожалению, есть и ужасные новости. Первая — один из наших котов стал жертвой несчастного случая. Уткохвост сломал лапу, и будущее его выздоровление под вопросом.