Вот как-то так
========== Глава 39. ==========
«Сколько ещё это может продолжаться?»
Крылатый молча уставился на мёртвое, окровавленное тело Тёплого, которое только что опустилось на притоптанную траву в середине поляны, чувствуя, как откуда-то изнутри поднимается безмолвный крик. Всего лишь несколько дней назад пропала Пролаза, теперь убит целитель.
«Неужели это начало конца? Конца племени Ветра?» — с тоской подумал кот и подошёл ближе. Он видел сестру, потерянную, напуганную и усталую, и собирался уже утешить её, но Пшеница встала и отошла к Рассвету. Что ж, может, ей сейчас нужнее поддержка любимого друга… Тем не менее Крылатый почти не сводил с неё глаз.
— На этот раз убили целителя, — мрачно проговорил Песчаник, останавливаясь прямо у тела, а затем вскинул голову. Его гневные медно-рыжие глаза остановились на Уткохвосте, а затем медленно сместились на Пшеницу. — Как наши сопровождающие это допустили, интересно знать?!
— Какой ужас, — тихо пролепетала Голубика. Она оторопело стояла на месте с пару секунд, но затем спохватилась и завела Мятлинку в детскую, ведь малышка уже собиралась лезть вперёд и проверять, что же произошло такого, что все взрослые собрались на поляне. Королева села у выхода, загораживая дочери вид на труп и не обращая внимания на обиженный писк.
Послышались вздохи, кто-то вскрикнул, кто-то в ужасе заахал, когда все собрались вокруг Тёплого. Крылатый стоял совсем рядом, и от запаха крови его постепенно начинало тошнить. Он видел, как Ласка присела у мёртвого тела и принялась приводить его в порядок с помощью кусочка мокрого мха, постоянно всхлипывая. Он замечал, как стоящая рядом Легкокрылка выпускает и снова прячет когти, царапая мягкую землю под лапами.
«Неужели же Звёздное племя допускает столько смертей, столько боли, столько зла?! — неожиданно для себя разозлился Крылатый. — Где всё их хвалёное могущество, когда речь заходит о реальных проблемах? А Пшеница с Уткохвостом? Как они могли оставить Тёплого?»
— Итак, что на этот раз? — устало спросил Молнезвёзд, и Крылатый вздрогнул — он ожидал вовсе не такой интонации. Неужели предводитель и сам уже отчаялся? Его голос, его взгляд, такие усталые и обессиленные, совсем не вязались в голове с образом лидера. Рядом с ним Осеннецветик, что оглядывала племя, сощурив глаза, могла показаться горящим пламенем, которое того и гляди вспыхнет с новой силой.
— Мы… Мы возвращались с Лунного озера домой, и Тёплый решил посмотреть, не начала ли цвести мать-и-мачеха, — голос Уткохвоста едва заметно дрожал, когда тот поднялся и посмотрел в глаза предводителю. Испуганные зелёные глаза смотрели прямо, но как-то робко, будто кот понимал, что его может ждать наказание. Крылатый вновь взглянул на сестру. Пшеница сидела, уткнувшись в плечо Рассвета, и что-то тихо тому говорила. Кот видел, как друг утешает её, осторожно поглаживая рыжим хвостом, и выражение искажённой страхом и болью золотистой мордочки медленно становится спокойнее.
— И? — спросил Молнезвёзд. Он сел и обвил хвост лапами, спокойно, будто на очередном посвящении или вроде того, но напряжённая поза давала понять, что ему пока не совсем всё равно.
— Тёплый отослал нас вперёд, и мы решили поохотиться, — Уткохвост запнулся. — Мы решили поохотиться, — повторил он с застывшим на морде недоуменным выражением, как будто до сих пор не мог осознать, что же на самом деле произошло. Молнезвёзд посмотрел на Пшеницу: та тяжело поднялась, пошатнулась, и Рассвет быстро подставил ей плечо. Крылатый подался вперёд. Пшеница сейчас выглядела маленькой и растерянной, видно было, что смерть соплеменника — о которой она узнала одной из первых — нанесла по ней особенно мощный удар.
«Она так переживает?»
Кот знал, что сестра не любит смерть и даже немного побаивается трупов, но сейчас она выглядела даже более подавленной, чем обычно. Неужели чувствует вину за случившееся?
— Мы поймали кролика и позавтракали, потому что были не на охоте, — тихо заговорила она, с каждым словом всё сильнее съёживаясь, словно ожидая, что её ударят, и в итоге виновато уставилась в землю. — А потом мы решили вернуться, потому что Тёплого всё не было, и увидели… вот.
— Мы хотели выследить лису, там везде пахло лисой, и почти сделали это, — вмешался Уткохвост, явно недовольный тем, что про него вдруг все забыли, и быстро оправился. — Но возле Гремящей тропы потеряли запах и решили вернуться.
— И всё? Негусто, — хмыкнул стоящий в толпе впереди Завитой. Крылатый кинул взгляд на брата, надеясь, что тот понимает: сейчас не время ссориться. Перед лицом опасности всё племя должно быть едино, иначе станет только хуже.
— Всё ясно, — Молнезвёзд скривился. — Ещё одна совершенно неуловимая лисица беспричинно бросила свою добычу. Прекрасно.
— И ничего прекрасного, — холодно возразила ему Осеннецветик и медленно, с неясным вызовом оглядела соплеменников. — Ласка, Голубика, подготовьте тело и приведите его в порядок.
Бывшая Речная королева что-то шепнула рядом сидящей Ночнице, и та забралась в детскую. Голубика подошла к Ласке, и они, тихо переговариваясь, побрели в палатку Тёплого — нет, просто палатку целителя — за душистыми травами.
— Молнезвёзд! — окликнул Буревестник. Предводитель, что собирался отойти, обернулся и вопросительно взглянул на воителя. — А что будем делать с целительской должностью?
— Я схожу завтра или послезавтра к Лунному озеру. Сегодня будет бдение, — ответил кот. — К тому же, в любой момент может пойти дождь.
Крылатый, до этого наблюдающий за телом мёртвого лекаря и пытающийся уловить ход собственных мыслей, непроизвольно бросил взгляд на серые тучи, что сгрудились над пустошью и укрыли лагерь слоистыми тенями. Да, Молнезвёзд прав, дождь может начаться, но разве немного испорченная погода может быть помехой для визита к звёздным предкам? Крылатый действительно не понимал этого, но спрашивать не стал.
Он опустил глаза и сел поудобнее, распушив шерсть, чтобы спастись от внезапного порыва ветерка. Кот привычно поискал взглядом сперва Пшеницу, затем Цветинку, но сестра не двинулась с места, а ученица уже была вместе с братьями и матерью на краю поляны, так что он не стал им мешать, хоть его и кольнуло чувство ревности. Ласка с Голубикой вернулись и продолжили осторожно мыть и вылизывать шерсть погибшего.
— Итак… — нарушила молчание Легкокрылка, отчего многие повернули головы в её сторону, — кто что думает по этому поводу?
— Я думаю, что всё это уже походит на дурацкий розыгрыш, который очень кому-то понравился и повторяется слишком часто, — оскалился Песчаник, но старшая воительница не обратила особого внимания на его слова.
— Мне кажется, что это вовсе не лисы. Они бы не бросили добычу нетронутой столько раз, — пояснила она, и лежащая на земле кисточка серого хвоста возбуждённо зашевелилась.
— Думаешь, вот это сделал кот? — пролепетал Одноцвет, указывая на рваные края ран. Морошка шлёпнула его хвостом по уху и что-то зашептала, не давая продолжить. Крылатый пригляделся к ранениям, которые усилиями его матери и Голубики скрывались шерстью с каждым движением кошек. А, в общем-то, Легкокрылка права: раны довольно тонкие, хоть и неаккуратные, и больше похожи на кошачьи когти и зубы. Но кто мог такое сделать? Бродяги? Одиночки?
— Ну серьёзно, давайте посмотрим правде в глаза, — Легкокрылка встала на лапы, возвышаясь над остальными своей крупной для племени Ветра серо-белой фигурой. — Допустим, сейчас она почуяла приближение котов. Может, она была слабая и убежала, всякое бывает. А что насчёт Рассыпчатой? Грознушка, в конце концов?
— Это имеет смысл, — кивнул Буревестник. — Если какие-то одиночки…
— Или другие племена, — вставил Серогрив.
-…или другие племена захотели зачем-то убить нашего целителя, они вполне могли это сделать, замаскировав запах.
— За этой вонью ничего не различишь, — недовольно процедил Песчаник. — И вообще, ничего бы не произошло, если бы кое-кому своя работа была важнее, чем набивание брюха!
— Пшеница и Уткохвост не могли знать, что случится, — неожиданно для самого себя вставил Крылатый, не успев даже подумать, но отступать было поздно, и он слегка приподнялся. Воин смерил его сердито-презрительным взглядом, но кот твёрдо выдержал его.