— А тут я согласен с Песчаником, — фыркнул Завитой. Крылатый закатил глаза. Ну вот, и этот туда же. Хотя, конечно, доля вины сопровождающих тут всё же есть, и немаленькая… Но он не позволит кому-то ругать его сестру, толком не разобравшись в деле! Тем более их единокровному брату.
— Смотрите, что тут, — робко вставила Ласка, нарушая атмосферу скорой ссоры и приподнимая лапу Тёплого. Крылатый пригляделся и с изумлением заметил меж когтей грубую белую шерсть. Неужели осталась от нападающего? Голубика ловко вытащила клочок и положила на землю. Легкокрылка обнюхала его.
— Только запах лисы и крови, — хмыкнула она после нескольких секунд осмотра и анализа. — Но шерсть тоже похожа на кошачью.
— Да ладно, у лис тоже есть белое на груди и хвосте, — сказал Ветрохвост. Завитой тут же вскинулся, покосившись на отца:
— Да нет же, это определённо кошачья шерсть! Дайте мне тоже понюхать, — и он полез вперёд, расталкивая соплеменников.
Остальные продолжали вести пересуды, медленно перерастающие в споры, но Крылатый в них не участвовал. Он пытался поразмыслить над ситуацией, правда, в таком шуме это было затруднительно. Наконец кот решился и потихоньку отошёл в сторону. Пшеница должна уметь отвечать за свои поступки. Даже несмотря на то, что сам Крылатый только что защищал её при всех. Он поискал кошку глазами, но её нигде не было видно, как и Рассвета, так что он решил, что сестра ушла в нору. На всякий случай он заглянул туда, убедился в правильности своей догадки и присел у камней, расслабляя мышцы. На другой стороне лагерной ложбинки он заметил Сизокрылую с детьми, но, судя по взгляду воительницы, сейчас к ним лучше было не подходить. Крылатый лишь задержался взглядом на тихой фигурке Цветинки и нырнул в свои мысли, едва приметив сидящих у Скалы в отдалении от других глашатую и предводителя.
«Должно же быть что-то ещё, чтобы вычислить убийцу, — напряжённо подумал он. — Но вообще… Я думаю, Легкокрылка права в том, что лисицы не бросают добычу просто так, а уж с Грознушком лиса могла просто съесть его на месте, — кот содрогнулся, невольно представив, как смутно запомнившийся серый котёнок корчится на земле. — Значит, это скорее всего именно коты. Но кому это выгодно?»
Воитель уставился в одну точку, пытаясь выудить из своих раздумий побольше пользы, но мысли летали, ускользали и терялись, как каждый раз, когда они особенно важны и нужны. На нос ему упала капля — начинался дождь. Почти неощутимый, мелкий, он так и не заставил никого спрятаться, хотя земля медленно темнела от влаги. Казалось, само Звёздное племя оплакивает утрату. Только вот толку теперь?
«С другими племенами мы были в мире до сих пор. Разве что… Грозовые? Они достаточно быстро отошли от тех наших разногласий и битвы за территорию, — предположил Крылатый. — Но у них у самих был убит один ученик, ещё до пропажи Пролазы. Они же не настолько чудовищны… наверное, так что вариант с ними маловероятен. А если одиночки? Или те бродяги, наши давние знакомые? Вот с ними и нужно разобраться подробнее».
Голоса Осеннецветик и Молнезвёзда стали громче, так что Крылатый снова отвлёкся и прислушался.
-…если мы будем отправлять патрули за границу, то сможем рано или поздно найти что-то, хоть какие-то следы, — чётко и раздельно, как будто говорила с котёнком, Осеннецветик доказывала свою правоту. Крылатый навострил уши. Он не любил подслушивать, нет, только вот судьба вечно подсовывала ему такой шанс. Сейчас всё может быть важно.
— Я тебе уже говорил, слишком опасно соваться на чужие земли, — сердито фыркнул Молнезвёзд в ответ. — Пшеница и Уткохвост ведь уже пытались идти по следу, забыла? Он обрывается у Гремящей тропы! Ты хочешь сейчас, когда у нас даже нет целителя, подвергать риску котов?
— Я хочу наконец перестать жить в страхе перед неизвестными убийцами! — парировала кошка. Крылатый так увлекся, что даже забыл о своих размышлениях. — Молнезвёзд, до этого я уважала тебя и терпела все твои решения, но откладывать и бездействовать уже пора перестать. Давай отправим хотя бы один отряд!
— Мы не можем рисковать, — упрямо, хоть и немного неуверенно, как показалось Крылатому, ответил предводитель. — И вообще, я тут предводитель или не я? Ты должна помогать мне и прислушиваться к моим решениям!
— Ты, конечно, главный, но вот я бы прислушалась к Осеннецветик, — вдруг вступила в спор третья кошка. Мурлыканье Сизокрылой, приторно-сладкое, но со скрытой угрозой в голосе, удивительно контрастировало с самой кошкой, которая уж точно не была «белой и пушистой». Крылатый нахмурился. Он посмотрел на Солнцелапа, что откровенно интересовался разговором и даже не скрывал этого; на Волколапа, который был ещё более серьезным, чем обычно; наконец, на Цветинку, потерянную и с каким-то испугом глядящую на родителей. Они всё ещё сидели рядом с матерью, только вот сама кошка, похоже, не считала это помехой. Крылатый встретился взглядом с трёхцветной ученицей, едва заметно кивнул ей и получил такой же лёгкий жест в ответ. Он вновь прислушался, готовый вмешаться по необходимости и не забывая приглядывать за кошечкой.
— Милая, и ты туда же? — вздохнул нервно Молнезвёзд и перевёл взгляд загнанной в ловушку добычи с одной кошки на другую. — Пойми, я стараюсь ради детей, ради семьи! Ради нашего племени!
— Интересно, каким же образом, — фыркнула Сизокрылая и села обратно. — Слушай, давай начистоту. Я знаю, что ты не любишь вмешательств, но меня всё вот это уже бесит слегка. Почему бы не разобраться во всём наконец? Сначала ты осторожничаешь, потом ни с того ни с сего привечаешь какого-то прохвоста, теперь снова осторожничаешь! Чего ты пытаешься добиться?!
— Ладно, хорошо, я подумаю! — уже гораздо резче, даже немного испуганно ответил предводитель и посмотрел на глашатую. — Осеннецветик, идём, обсудим это подальше от остальных. Сизокрылая, милая, пожалуйста, позаботься о детях, — он приблизился, долго смотрел на своих котят, а потом кивнул Осеннецветик и вместе с пёстрой кошкой пошёл к кустам. Воительница сощурилась и глянула ему вслед, будто собиралась пойти следом, но затем приобняла серо-палевым хвостом дочь и начала что-то неслышно говорить.
«Всё-таки странно это всё, — подумал Крылатый, про себя отмечая, что его, кажется, вообще никто не заметил. Вот это да, неужели он наконец может скрываться так же, как умеет Пшеница? — Молнезвёзд, вечно пытающийся все оттянуть, смерть Тёплого… Звёздное племя, интересно, вообще существует?»
Он сморгнул с глаз капли дождя. Погода ухудшалась, тучи темнели, и соплеменники наконец перебирались в нору или укрытия, не желая промокнуть ещё сильней. На поляне остались только самые безразличные к погоде. Крылатый поднялся и вслед за остальными юркнул в туннель из утёсника, но не стал проходить в нору — он сел у самого выхода и посмотрел на небо долгим взглядом, будто бы мог увидеть звёздных предков прямо сейчас, днём и сквозь серую пелену. Спустя несколько секунд полил настоящий ливень.
«Оно должно существовать, иначе куда же отправиться душам? О них должны помнить».
Сквозь капли дождя он разглядел тело, впопыхах отодвинутое к камням. Те не спасали от воды, и по медовой шерсти стекали грязные ручейки, собираясь в лужицу под боком погибшего. Тёплый всё равно бы не стал возмущаться, даже будь он жив — уж слишком тихим он был. Встал бы и отошёл. Крылатый прислушался к разговорам внутри норы. Можно было бы и не делать этого — и так ясно, о чем речь. Как странно — того, кого при жизни почти не замечали, обращаясь разве что за лекарством, после смерти вспомнили все. А ведь это несправедливо — помнить кота только за его гибель. Рассыпчатая тоже не была никому дорога, даже собственной дочери, которая теперь, возможно, воссоединилась с ней, и что? Её помнят лишь как кошку, которая когда-то умерла при загадочных обстоятельствах, даже несмотря на то, что она была прекрасной охотницей и воительницей. Кот снова вздохнул.