«Определённо, Звёздное племя есть, но вот только пользы от него, похоже, никакой. Это просто мёртвые коты, такие же неумелые, сомневающиеся и эмоциональные, какими были при жизни. Пора бы наконец признать, что все эти странные пророчества, туманные намёки и полное бездействие — всё, что могут дать нам предки. Остаётся полагаться только на себя».
Громко стучали по земле дождинки, размывая почву и создавая непрерывный умиротворяющий гул. Шуршала грязная серо-зеленая трава, свернулись её мягкие пёрышки, и в воздухе разливался ни с чем не сравнимый аромат дождя, который заметно контрастировал с сухостью укрытия. А кот, который только что понял для себя кое-что важное, сидел, равнодушный к плачу природы, и вглядывался в туманную вышину глазами цвета светлого утреннего неба.
***
После двух дней почти непрерывной мороси противного мелкого дождя наконец выглянуло солнце, но настроение у Пшеницы всё равно было паршивым.
В эти дни она не отваживалась искать укрытия под чахлыми кустами на поляне, но и из норы ушла после нескольких проведённых там часов, найдя себе приют в детской. Уж лучше болтать с Ночницей и Буревестником, да даже сидеть с Мятлинкой, чем выслушивать от особо непонятливых соплеменников обвинения и ловить упрекающие взгляды. Пусть таких было всего три-четыре кота из целого племени, и многие оправдывали Пшеницу и Уткохвоста, неприятный осадок всё равно оставался. Тем более, что основными темами для обсуждения были смерть Тёплого, роль в этом лис, котов, звёздных предков… Первое время это казалось интересным, но потом Пшеница поняла, что споры о смертях и убийцах её раздражают.
«Как они не поймут, что я! Не! Виновата! — сердито подумала кошка, выглядывая из-за ветвей утёсника, на которых уже появились маленькие светлые листочки. — Ну, убили Тёплого, но мы ведь ничего не знали! И вообще, Уткохвост старше и опытнее, он должен был меня удержать, если что, так что я тут вообще не при чем! ‘
Наконец, оценив обстановку на мокрой насквозь поляне, она осторожно выбралась наружу и поморщилась, когда полог детской погладил её по спине влажными ветками. Коты сновали туда-сюда, но их хмурые морды вгоняли в уныние. Пусть целитель был уже похоронен прошлым утром, никто не собирался так просто отпускать память о его гибели.
Пшеница подошла к куче с дичью, поворошила лапой грязные тушки и отошла вновь. Она не настолько голодна, чтобы есть вчерашнюю добычу. Ничего, совсем скоро вернутся утренние охотники и принесут чего-нибудь поаппетитнее, если, конечно, есть зверьки, что не побоялись вылезти. В конце концов, она может потерпеть, она же не котёнок. Кошка потопталась на месте, нашла глазами более-менее сухое место и присела. «Фу, ну и слякоть. Когда уже будут нормальные Юные Листья?»
Со своего места она увидела, как Песчаник угрюмо здоровается с Уткохвостом, и вздохнула. Вот уж с кем пришлось повозиться, даже применить Убеждение, чтобы заставить смягчиться. Теперь кот ограничивался взглядами и иногда язвительными комментариями в спорах, но действительно почти поверил в то, что всё произошло совершенно случайно и вины сопровождающих тут нет.
Пшеница медленно повернула голову, привычно выискивая Рассвета, но вспомнила, что вчера ночью они с Завитым и Молнезвёздом ушли к Лунному озеру и до сих пор не вернулись. Конечно, без назойливого «старшего брата» в лагере было куда уютнее, но без любимого кота — совсем не то. Она привыкла видеть его рядом, касаться его шерсти и вообще быть с ним, поэтому чувствовала себя как-то неловко без его поддержки. Тут же кошка помотала головой на собственные мысли. Нет, конечно, она могла справиться со своими проблемами сама! Просто с Рассветом веселей, вот и всё. И вообще, может, она за него беспокоится! Как он там у святилища справляется. Всё-таки ему сторожить, пока Молнезвёзд болтает со Звёздными.
Где-то очень близко послышались шаги, и Пшеница чуть не подскочила на месте. Она резко обернулась и выдохнула — тем, кто застал её врасплох внезапным приближением, был всего лишь Крылатый. Он кивнул ей и присел рядом.
— Фух, ты меня напугал! — хихикнула кошка, пытаясь пригладить вставшую дыбом шерсть на плече, и краем глаза посмотрела на серьёзную хмурую морду брата. — Как дела?
— У меня нормально, но есть кое-что, что не даёт мне покоя, — мрачно начал он, отчего улыбка Пшеницы померкла. «Ну вот. Начинается».
— Опять ты решил читать мне лекцию о том, кому я что должна, да? — простонала она, поворачиваясь к коту всем телом и страдальчески закатывая глаза. — Как будто мне упрёков от остальных не хватает и периодической ругани от Звёздного племени!
— Я не буду говорить, в чём ты виновата, а в чём нет. Я просто хочу попросить тебя узнать побольше… о бродягах, — понизив голос, проговорил Крылатый. Пшеница, как бы ни хотела быть заинтересованной в этом деле, медленно начинала вскипать. Обиды, накопленные за последние дни, набирали силу, и она впилась когтями во влажную траву, чтобы хотя бы дослушать.
— Ну зачем нам эти бродяги? Нет доказательств, что именно они убийцы!
— Но это очень даже возможно, — кот нахмурился и посмотрел на небо. — Тем более, они опасны для нас в любом случае. Ты бы расспросила Пухолапа или…
— Нет! — быстро, не успев даже подумать, выпалила кошка и прижалась к земле под недоуменным взглядом брата. — То есть… пока это не нужно! Ещё не время, вот!
— А когда будет оно, время?
— Не знаю, когда, но не сейчас, — торопливо проговорила она. — Вот ещё чуть-чуть и настанет! Я почувствую и начну работать!
Про последнее она нагло, не совсем убедительно соврала, и Крылатый это определённо заметил. Он глубоко вдохнул, прикрыл глаза и выдохнул.
— Знаешь, мне тревожно. Молнезвёзд отчего-то тоже не хочет ничего делать. Я недавно слышал их с Осеннецветик разговор, и она предлагала исследовать нейтральные земли, чтобы найти что-нибудь, а он… Не предводитель, а не знаю кто. Странно это всё. Сизокрылой сказал, что подумает, но всё равно ничего не предпринял. А когда двое самых важных котов племени не в ладах, это плохо.
— Плохо, да… — пробормотала она. Видано ли дело — предводитель ссорится с глашатой! Но неужели всё так ужасно? Наверняка просто небольшой спор, и всё. Да, именно так. Обида потихоньку отступала, когда Крылатый вроде как понял, что уговаривать бесполезно, и перевёл тему. Или же он пытался ей о чем-то намекнуть… В любом случае Пшеница сделает вид, что не поняла этого.
Наступила молчаливая пауза, и, пока Крылатый увлечённо разглядывал облака, Пшеница обвела глазами лагерь (в который раз…) Она осторожно глянула на брата — тихого, серьёзного и делового, как всегда. Не выдержала и пихнула в плечо.
— Ну ты и зануда сегодня.
Кот промолчал, даже не улыбнулся, и ей стало не по себе. Она неловко прижалась к его боку, вдруг осознавая, как давно не делала этого и не говорила братишке искренних слов. Как они отдалились друг от друга. Если бы кто-то знал их только котятами, без ученической поры, сейчас бы не поверил, что те дружные малыши — вот эти кот и кошка.
— Спасибо, что защищаешь меня перед остальными. Мне так правда легче.
— Не думай, что я считаю твою безответственность хорошим делом! — проворчал Крылатый, но Пшеница успела заметить, как он быстро взглянул на неё и улыбнулся краем губ. — Пожалуйста.
Кошка слегка усмехнулась и встала. Шерсть на хвосте и лапах неприятно отяжелела от грязи, но Пшеница отмахнулась от этого, как от надоедливой мухи, и улыбнулась братишке в ответ.
— Ну, ладно. Я пойду. Потом поболтаем ещё! — как бы подытожила она, понимая, что разговор дальше не пойдёт, и развернулась мордой к лагерю. «А куда я пойду? О, вон там Канарейка сидит грустит! С ней пообщаюсь».
Пшеница потрусила к подруге, заранее улыбаясь и всеми силами стараясь удержать подольше лёгкость и слабую радость, которые пришли к ней после разговора с Крылатым — на самом деле она выбрала и запомнила для себя только окончание разговора. Всё остальное отмела за ненадобностью, повторяя про себя сказанные брату слова. «Ещё не время».
— Приветик, Канарейка! Я присяду? — крикнула воительница как можно жизнерадостнее, запихав куда поглубже свою злость, обиды и прочие неприятности. Пёстрая головка повернулась к ней и кивнула, так что Пшеница тут же плюхнулась рядом.