Воин не понимал, в какой момент всё пошло не так. Он был рад за подругу, очень рад, ведь её поставили на уважаемую и важную должность, но хотела ли сама Цветинка подобного исхода? Её никто не спрашивал нарочно. Она сама вышла вперёд из толпы и дрожащим голоском сказала: «Хорошо, я согласна». Было ли это искреннее, обдуманное решение, давление толпы или слепое подчинение велению звёздных предков?
Бесспорно, кошечка подходила на эту роль больше, чем кто-либо, и он это понимал даже слишком хорошо. В свои семь с лишним, почти восемь лун она была умной и проницательной, мягкой, доброй и нежной настолько, насколько может быть кошка её возраста. Умела поговорить, успокоить, быстро схватывала новые знания и вообще имела все данные. Кроме того, она была юной, так что со временем её первые луны забудутся, и будет казаться, будто бы она сразу поступила в обучение к лекарю. Но вот так вот просто коверкать жизнь, ломать судьбу в один момент только потому, что не нашли решения получше…
Возможно, он слишком накручивает себя. Для него это стало не меньшим ударом, чем для неё. Возможно, она сама для себя решила стать целительницей в тот самый момент, когда услышала своё имя со Скалы, и будет счастлива в этой роли. Может быть, её судьбу исправили, взрастили, а не сломали. Но целительница… Кот прекрасно понимал, что это значит.
Он был даже рад, что его с утра отправили с отрядом на территорию племени Теней. Крылатому не хотелось пересекаться с Цветинкой. Он был ещё не готов. Пусть внутренний голос укорял его, пусть кот успел накричать на себя сотни раз за свой эгоизм и трусость, где-то внутри он, боязливый, нерешительный Крылатый, всё равно хотел собраться с мыслями и подготовиться. Цветинка теперь была какой-то чужой, другой, и он должен был понять, как к ней подступиться.
Сейчас отряд из троих котов возвращался в племя Ветра, ведя с собой Сумрачную целительницу Мышеуску. Ходить на другую сторону озера было сложно, долго, но молодой Прибой из Речного племени сам недавно лишился наставника, а Можжевельница была нужна своему племени, так что Тени оказались единственным выходом. Крылатый был рад, что временной целительницей и новой наставницей ученицы будет именно Мышеуска, а не Крыло Ворона — суровый нрав кота, который сам Крылатый пару раз угадывал на Советах, точно бы не подошёл слабой и нежной Цветинке. Вторая целительница, Мышеуска, подходила гораздо больше: она была моложе, добрее и даже в какой-то степени казалась милой. Воин пересекался с ней несколько раз раньше и, хоть она и казалась ему немного холодной, всё же по виду была куда лучше своего бывшего наставника.
— Скоро подойдём к лагерю, — напомнила Осеннецветик, что возглавляла отряд. Серогрив плёлся прямо за глашатой, явно уставший и точно не радостный оттого, что его таскали туда-сюда, но молчащий. Мышеуска лишь оглядывалась по сторонам спокойно и с искоркой любопытства в больших светло-жёлтых глазах. Интересно, как она отреагирует на всё то, что творится в племени? Такое трудно держать внутри своих границ, наверняка уже давно просочились слухи.
Крылатый кивнул в ответ на слова Осеннецветик, пытаясь перевести дух. Лапы будто отваливались. Солнце уже давно поднялось над горизонтом, согревая шкуры замёрзших котов, но в самом начале пути они шли через густой леденящий туман. Обойти практически всё озеро было действительно сложной задачей, а короткого отдыха в соседском лагере не хватило, чтобы восстановить силы. Тем не менее кот шагал вперёд, стараясь не думать об отдыхе и ноющих конечностях. Он рассматривал травинки, цветы, что уже потихоньку появлялись на пустошах, первых насекомых: на его глазах из тугих бутонов одуванчиков выпорхнул белый мотылёк и устремился ввысь. Сегодня, слава небесам, было достаточно тепло, не то, что в предыдущие дни.
Впереди показался заветный склон холма, за которым лежала ложбинка лагеря. На вершине мелькнула чья-то шерсть — Ветряные нередко сидели там, разглядывая территорию или ожидая прибытия патруля, так что прибытие котов наверняка уже было замечено. Осеннецветик решительно повела котов вверх, и Крылатый по привычке взбежал вверх по невысокой траве. Да, теперь лапам точно нужен отдых. Боль, ушедшая было, возобновилась. Пёстрая глашатая подождала всех и, постояв несколько секунд, зашла в лагерь. Серогрив пошёл последним, пропуская всех вперёд.
Крылатый едва дождался, когда они войдут, и плюхнулся на травку возле ограды, с наслаждением вытягиваясь. Пока Осеннецветик приводила Молнезвёзда, а Сумрачная кошка оглядывала лагерь, он лежал, прикрыв глаза и вдыхая родные запахи. На территории Теней он повидал много всего нового, и теперь вернуться домой было вдвое желаннее и радостнее для него. Всё то, что он видел впервые — странные деревья, которые называются «сосны» и «ели», необычные запахи, узкий ручеёк между Грозовыми и Сумрачными, какие-то непонятные «шишки» — всё было для него интересно, но в то же время так неуютно, что он был только рад вновь очутиться на знакомой до последней норки территории и уж тем более в лагере.
— Добро пожаловать, Мышеуска, — услышал он и приподнял веки: оказалось, предводитель уже встречал гостью. — Спасибо, что согласилась помочь нам. Цветинка! Подойди сюда, пожалуйста.
Кот напрягся слегка, когда мимо него прошла трёхцветная кошечка и остановилась перед своей новой наставницей. Они кратко представились, и всё это время Крылатый не сводил с них пристального взгляда, а от его сонливости не осталось и следа. Он должен был убедиться, что с Цветинкой всё будет хорошо, и он не будет прятаться от неё. Просто разговор нужно немного отложить. Кот вздрогнул и слегка опустил глаза.
Сегодня он видел во сне тот день, когда уходил Билл. Ощущение, будто прошло много сезонов, хотя на деле — всего половина луны или около того. Но дело было не в этом. Кот раз за разом прокручивал в воспоминаниях момент, когда Сизокрылая вступилась за Цветинку. Не он. Сизокрылая. Хрупкая кошка, которая благодаря своей силе и решимости обошла его. Он сидел, просто слушая её и лишь прикрывая подругу телом на всякий случай.
Теперь, когда Крылатый во сне увидел всё со стороны, он понимал, насколько выглядел тогда жалко. Не смог защитить кошку, которую любил. Не решился даже вступиться за неё прежде, чем это сделала её мать. С утра он думал именно об этом, и именно поэтому избегал встречаться с Цветинкой. Ему нужно было всё обдумать. Он не хотел быть трусом, как тогда. Он хотел защитить её, но теперь она стала целительницей, и ей нельзя любить. Хочет ли она этого? Хочет ли этого Крылатый? Он не знал, что скажет ей, когда они наконец смогут остаться наедине, и это мучило его хуже реальной боли. Он не хотел навязываться, но также не желал оставлять Цветинку беззащитной, и две крайности разрывали его пополам.
— Где у вас палатка целителя? — услышал он вопрос от Мышеуски и неожиданно для себя встал, вклиниваясь в разговор прежде, чем кто-либо ещё успел это сделать.
— Я могу показать.
Он повёл кошек к разлому в огромном валуне, где ранее жил Тёплый. Кот хотел удостовериться, что Мышеуска не станет обижать ученицу, и они начнут нормально общаться, так что, когда обе кошки пролезли внутрь, он безо всякого волнения — будто так и надо — последовал за ними. Его привычно обдало специфичным запахом целебных снадобий и слабым ароматом бывшего целителя. С удивлением кот понял, какой чужой и осиротевшей выглядела эта пещера без хозяина. Раньше он никогда не думал, что в уютном убежище тихого лекаря может быть так пусто.
— Довольно неплохо, — пробормотала Мышеуска, деловито продвигаясь вдаль палатки и по очереди осматривая травы, подстилки, лужицу на полу. — Только вот беспорядок тут ужасный. Ничего, исправим.