Крылатый недоуменно проследил за взглядом Сумрачной. Беспорядок? Лекарства были сложены вполне аккуратными кучками, да и мох в углу не сильно выделялся. Тёплый никогда не был неряхой, но, похоже, у каждого своё понятие чистоты. Мышеуска уже села перед рядами трав, и коту стало неуютно. Ни Цветинка, ни её наставница не были тут хозяйками, не вписывались как-то в эту атмосферу, где раньше правил своим маленьким мирком погибший целитель. Чувство отчуждения, странной неправильности поселилось в груди воителя, но он ничего не сказал и тихо сел в углу. Цветинка прошла к темно-серой кошке и села немного поодаль, боязливо косясь на новую наставницу.
— Цветинка, — медленно, будто пробуя имя, проговорила Сумрачная. — Надеюсь, ты понимаешь, что нам придётся заниматься очень много и в усиленном темпе. Мне нужно как можно скорее вернуться к соплеменникам, а тебе — стать полноправной целительницей. До ближайшей половины луны ты будешь признанной только своим племенем и Звёздными предками, если тебя действительно выбрали они, но этого вполне достаточно.
— Да, я понимаю, — тихо ответила кошечка, подвигаясь чуть ближе. — Я даже знаю парочку трав… Ты не смотри, что я была обычной ученицей, я буду стараться! Выучу все-все травы и буду хорошей целительницей! — вдруг затараторила она, но Мышеуска поморщилась и махнула хвостом.
— Хорошо, хорошо, очень похвальное усердие. Думаю, мы поладим. Только не шуми. Давай приступим сейчас же, наведём тут порядок и заодно посмотрим, чего нам не хватает. А ты, — кошка повернулась и посмотрела в упор на Крылатого, — можешь идти.
Кот кивнул, уязвлённый тем, что его заметили, и выбрался наружу. Он ещё немного послушал у входа, чтобы удостовериться, что всё нормально, а затем отошёл. Цветинка не должна думать, что он считает её немощной. Он будет просто наблюдать со стороны какое-то время. В конце концов, в лагере, где всегда есть кто-то из своих, с Цветинкой не должно ничего случиться.
Ещё некоторое время он просто лежал на высоких камнях, наслаждался солнцем и прислушивался к разговорам племени.
— Эй, Волколап! — кричал Солнцелап. — Пойдёшь со мной и с Морошкой обедать?
— Нет, прости, у меня тренировка, — важно ответил котик. — С Рассветом и Буревестником.
— А, тогда ладно. Морошка!
— О, ты уже тут? А я решила, что Одноцвет поест с нами, ты же не против?
— Не-а. Сейчас приду!
Таких «мирных» разговоров в последнее время было мало, и Крылатый даже подумал, что решительный оптимизм некоторых не вписывается в общую картину, хоть и похож на глоток воды в знойный день. Ему не нравился пессимистичный настрой многих других соплеменников. Хмурые, угрюмые морды порядком ему надоели, и он отвернулся. Отсюда было прекрасно видно то, что лежало за лагерем, и вид пустошей, залитых послеполуденным солнцем, успокаивал. Трава едва шевелилась от лёгкого ветра, и, казалось, всё тихо-мирно. Откуда же знать ветру и траве, что происходит в племени Ветра…
Крылатого окликнули снизу, и он слегка привстал, пытаясь разглядеть, кто его зовёт.
«Ну да, а ты думал, весь день будешь на солнышке греться и думать о чём хочешь? — мысленно усмехнулся кот. — Дел много, а ты прохлаждаешься». Он аккуратно оттолкнулся от шершавой поверхности камня и в несколько секунд спустился на землю. Там стоял Пухолап, взъерошенный и непривычно серьёзный.
— Осеннецветик зовёт, — кратко пояснил он и пошёл в сторону кустов. Крылатому, что побрёл следом, оставалось только гадать, зачем такая спешка и загадочность. В кустах сидела и сама глашатая, а рядом с ней — Легкокрылка.
— Вот и вы, — кивнула Осеннецветик вместо приветствия. — Кого четвёртым берём?
— Может, Канарейку? — предложил Пухолап. Крылатый нервно оглядывался вокруг, сбитый с толку, но эта троица явно была очень увлечена своим разговором.
— Нет, Канарейку не надо. Она только задержит всех, — фыркнула Легкокрылка. — И вообще, мне кажется, ей не просто нездоровится. Она очень похожа на кошку, которая ждёт котят. Я была в похожем состоянии много лун назад, так что могу ошибаться, но я почти уверена, что оно так и есть.
— Да, Легкокрылка права, — пробормотала Осеннецветик. — Я и сама это заметила. Но кого тогда? Может, Буревестника или Ветрохвоста?
— Буревестник третий на тренировке Волколапа, — подал голос Крылатый, вспомнив обрывок разговора, услышанный ранее. Он до сих пор ничего не понимал. — А кто-нибудь объяснит, зачем всё это? Что происходит?
— Узнаешь позже, — оборвала его глашатая и быстро посмотрела на Пухолапа. — Позови Ветрохвоста.
Оруженосец быстро отошёл и вскоре вернулся с серым воителем. Тот сел и посмотрел на собравшихся.
— Так, теперь слушайте, — Осеннецветик понизила голос. — Для всех вы — пограничный патруль к нейтральной границе, но у меня есть для вас особое задание. Вы осмотрите ближайшие к нашей территории чужие холмы и поищите следы лис, бродяг или кого-нибудь в этом роде. Пухолап, ты знаешь те земли лучше всех, поможешь с поиском мест, где могут остаться запахи или улики. Далеко пока не заходите. К закату чтобы были в лагере, понятно?
Легкокрылка спокойно кивнула — похоже, она уже была введена в курс дела. Пухолап тоже кивнул. Ветрохвост слегка недоуменно посмотрел на глашатую, но тоже качнул головой — приказ есть приказ. Крылатый последовал их примеру.
— И главное — никому ни слова об этом задании! — продолжала пёстрая. — Это совершенно секретно. Вы можете рассказывать о находках только мне.
— Даже Молнезвёзду нельзя? — уточнил Крылатый, сощурив глаза. Откуда такая скрытность?
— Даже ему! — шикнула кошка. — Это приказ. Всё, теперь отправляйтесь. Удачи!
Вслед за старшими воителями и Пухолапом кот вышел из лагеря и лёгкой трусцой направился в знакомом направлении, чуть ёжась от порывов ветра. В голове крутились вопросы, связанные в первую очередь с вот этим вот напылением тайны на этой миссии. Зачем делать всё так скрытно? Почему результаты этого похода нельзя доверить даже предводителю? Неужели же Осеннецветик действует тайно от него?
В голове вдруг всплыл недавно подслушанный разговор, точнее, спор между Молнезвёздом и Осеннецветик. Ну конечно! Он так и не разрешил патрули на нейтральные территории. Выходит, глашатая ослушалась своего лидера, чтобы не сидеть на месте? Крылатый глянул на глашатую с сомнением. А стоит ли?
Он даже перестал придумывать, что скажет Цветинке при их разговоре, и постарался полностью сосредоточиться на миссии. Мудро было посылать с ними Пухолапа, который следил за племенем какое-то время раньше, ведь он может очень помочь. Да и остальные члены патруля были тщательно отобраны: Легкокрылка была прекрасной воительницей с острым умом, а Ветрохвост всегда подчинялся приказам с особым усердием и был незаменим в каких-либо патрулях. Крылатый невольно задумался о том, почему он сам попал в этот отряд, и пообещал сам себе оправдать ожидания. Хоть действовать против воли предводителя было неправильно, нарушать тем самым Воинский закон тоже, кот не мог не признать, что сейчас придерживался точки зрения Осеннецветик. Племя должно знать, что происходит.
Он не понимал, чем руководствуется Молнезвёзд. Его заявления были логичны только на первый взгляд, но, если вдуматься, почему он запрещает какое-либо расследование? Его собственного сына, в конце концов, тоже убили эти странные «лисы», неужели же ему не хочется отыскать виноватых? Может быть, он тронулся умом? Но он не похож на сумасшедшего. Здесь была какая-то тайная подоплёка, но какая — кот не мог уловить, как бы ни старался. Что бы ни помышлял предводитель, он действовал очень тонко, и нужно уметь видеть насквозь, чтобы узнать его истинные намерения.
«Даже Ветрохвост повиновался, несмотря на нарушение запрета Молнезвёзда. Почему? — подумал Крылатый, и внезапно в его голову пришло озарение. — Да потому что они не знают о запрете! Ведь слышали это только я и Сизокрылая с оруженосцами? Прямого приказа ничего не предпринимать не было, значит, закон мы фактически не нарушаем! Разве что Осеннецветик. Но она, должно быть, знает, что делает».