За водоворотами чувств и мыслей кот даже не заметил, как они добрались до заветной границы: он вынырнул из своих мыслей, едва не врезавшись в отца. Оглядываясь, он понял, что патруль остановился. Легкокрылка настороженно принюхивалась и, похоже, вовсе не хотела делать шаг за мнимую черту.
— Ну, чего мы ждём? Времени мало! — весело проворчал Пухолап и легко перешёл границу. Легкокрылка встрепенулась, будто только что проснувшись, и последовала за ним, как и оставшиеся члены отряда.
Теперь следовало смотреть в оба. Крылатый отгородился о мыслей о Молнезвёзде, Воинском законе, Цветинке и всём остальном и растворился в запахах леса, перебирая ниточки ароматов одну за другой. Коты были предположительно напротив того места, где погиб Тёплый, однако дождь сделал своё — чужеродных запахов не чувствовалось. Лишь что-то слабое, неуловимое висело в воздухе, но понять, чей это след и куда он ведёт, было почти невозможно.
— Есть что-нибудь? — через несколько минут спросила Легкокрылка: они продвигались вдоль границы на некотором расстоянии, и до сих пор никто не подавал ни звука.
— Нет, — глухо откликнулся Ветрохвост. Пухолап остановился и задумчиво посмотрел вдаль, в сторону чужой рощицы на горизонте.
— Мы не пройдём дальше? — спросил он, но ведущая патруль покачала головой.
— Нет, Осеннецветик ясно сказала обойти только ближайшие земли, да и времени только до заката, а у нас осталось всего ничего. Наверное, в следующий раз пойдём дальше. Или у тебя есть какая-то информация? — она пригнулась, возвращаясь к обнюхиванию кустов, а белый кот покачал головой. — Если эти коты или лисы были здесь всего два дня назад, то могли сохраниться хоть какие-то запахи…
— Дождь всё размыл, — проговорил Крылатый. Он на всякий случай смотрел под кустами, там, где могли укрываться убийцы и остался бы запах, не смытый дождём, но на сухих участках даже то неуловимое предчувствие какого-то аромата пропадало. Иногда кот поглядывал на небо. Солнце неторопливо ползло вниз, отсчитывая время, отведённое на миссию. В темноте действительно было небезопасно находиться здесь, и всё же уходить без каких-либо результатов не хотелось. Но, увы, ничего так и не обнаружилось. Стоило подумать об этом, как Крылатый сразу же понял, что ошибался.
— Эй, смотрите! Я нашёл клок шерсти, — подал голос Ветрохвост, и кот резко выпрямился. Неужели хоть какая-то находка? Он быстро подошёл к отцу и наклонился обнюхать.
— Пухолап, посмотри, ты знаешь эту шерсть? — спросила Легкокрылка, пододвигая клочок белому коту. Крылатый одобрительно кивнул про себя. Да, бродяги не могли быть вне подозрений. Но Пухолап покачал головой.
— Тут чёрная шкура, а я знаю, что у нас был уж точно не один кот, который мог её оставить, — протянул он. — И запах, как назло, не могу различить. Но это точно не кто-то из вожаков, их я бы распознал.
— А та шерсть, которую нашли под когтями Тёплого? Её ты нюхал? — спросила серая. Пухолап недоуменно наклонил голову.
— Какая шерсть?
— Ох, чьи кроличьи мозги додумались убрать этот клок куда подальше, а не показать тебе! — разочарованно закатила глаза кошка. Ветрохвост бросил взгляд на оруженосца.
— А ты не врёшь?
— Клянусь Звёздным племенем, как вы говорите, — усмехнулся кот, но тут же посерьёзнел. — Могу поклясться своей жизнью, что не видел ту шерсть и не могу опознать владельца этой. Этих слов достаточно?
— Ветрохвост, какая муха тебя укусила? Пухолап давно с нами, — фыркнула Легкокрылка, но, как заметил Крылатый, не слишком уверенно. Он вздохнул.
— Продолжим поиски?
— Дойдём до пастбища, — распорядилась ведущая и первой поднялась на лапы. — Ветрохвост, этот клок бери с собой. Пригодится. Покажем Осеннецветик, может, она что-то поймёт.
Ещё некоторое время коты молча обшаривали окрестности, но ничего более-менее полезного больше не попадалось. Легкокрылка нашла лисий запах, который буквально растворялся в воздухе, и на этом находки кончились, а солнце уже зацепило краем горизонт.
«Нужно было искать сразу, в тот же день, — запоздало подумал Крылатый. — Тогда бы следы не смыло дождём… А тут даже в том месте, на которое указывали Пшеница с Уткохвостом, ничего, кроме старого запаха да густых зарослей».
— Ничего не поделаешь, — хмуро сказала Легкокрылка, когда они практически упёрлись в неестественно ровную ограду пастбища. — Пора возвращаться.
Молча коты побрели обратно, а Крылатый про себя отметил, что таких патрулей наверняка потребуется ещё довольно много.
***
Ночь опустилась на пустоши, бережно укрыв тёмными крыльями небеса. Отгорели последние краски заката, оставив после себя ощущение упущенных возможностей. Над головой начинали загораться первые звёзды, и даже запахи вокруг стали глубже и чище. Очертания скал и кустов становились всё чернее, а за ними темнело и небо, пряча силуэты во мраке.
Найденный клочок отправился к Осеннецветик, которая, не сумев опознать, запрятала его неизвестно куда, а результаты миссии оказались весьма плачевными. Крылатый даже думал, не рассказать ли об этом патруле сестре, но в итоге пришёл к выводу, что рассказывать-то и нечего. Раз даже Пухолап не может или не хочет ничего сообщить о находках, то и ей ничего не удастся там найти.
«Вообще, было бы гораздо удобнее просто спросить Пухолапа обо всём, что он знает, и найти бродяг, — подумал он после доклада глашатой. — Но у нас нет уверенности в том, что убийцы именно они, а тратить кучу времени на поиск мелких хулиганов просто неразумно, так что лучше, наверное, всё-таки пройтись по местам, где были убийства, и искать следы лис поблизости: кто бы ни скрывался за этим запахом, его можно будет обнаружить рано или поздно, главное, не сдаваться».
Сейчас же, когда с иссиня-чёрного звёздного неба сиял полумесяц, а звуки затихали, его мысли вновь вернулись к Цветинке. Крылатый не спал. Он сидел у Скалы, вылизывался и пытался разобраться в себе.
Лагерь готовился ко сну. Ворчали воители, недовольные тем, что ночью немного похолодало, возились оруженосцы в своих подстилках и тихо мяукала Голубика, укладывая дочку спать. Храпел Крикливый. Только Крылатый думал.
Он мог размышлять так хоть целыми сутками. О странных убийцах, пропавшей соплеменнице и сбежавшем пленнике. О смертях и о новых рождениях. О долге и о любви. Слишком много загадок, слишком мало ответов, слишком сложный выбор. Язык скользил по недлинной палевой шерсти, приглаживая вихры и торчащие шерстинки, а в голове бурлил водоворот тягостных дум. Он пытался понять, чего хочет сам, чего хочет Цветинка и стоит ли любовь нарушения закона.
Кот оторвался от своего занятия, когда почувствовал знакомый запах. Сладкий, медовый аромат, смешанный теперь с непривычными нотками целебных трав, не мог не привлечь его внимание. Фигурка ученицы целительницы прошла по лагерю и пропала из виду в районе выхода. Воин встал, сразу позабыв все свои размышления. Цветинка пошла куда-то одна? Но это же опасно. Она не безрассудна. И всё же, просто чтобы удостовериться, Крылатый вышел вслед за ней и полез вверх по холму. Сейчас было самое время, чтобы поговорить с ней о том, что волновало его с момента становления её будущей целительницей, и кот понял, что ему страшно. О да, он волновался. Жутко волновался. Сейчас он должен был сделать выбор.
На вершине холма сидела она. Луна ещё не поднялась, лишь выглянула из-за горизонта, посеребрив шерсть кошки. Цветинка сидела тихо, почти не двигаясь, и смотрела на небо. Крылатый поднял взгляд. Вверху мерцали первые звёзды Серебряного пояса, холодно взирая на своих детей с высоты, от которой кружилась голова.
Он наконец подошёл к ней и оглянулся, чтобы проверить, что никого тут, на холме и рядом, больше нет. Кот осторожно коснулся её хвостом. Ученица не отстранилась, но и не прижалась к нему, как делала обычно, так что он набрал побольше воздуха и заговорил.
— Ты теперь ученица целительницы.
— Да, — тихо ответила Цветинка. Она не смотрела в его сторону, лишь старательно отводила взгляд, и от этого становилось больнее.
— Поздравляю.
— Спасибо.