− Нет. – Отвечаю громко.
Закусываю щёку изнутри. Стараюсь, чтобы голос не дрожал.
− Прости? – Перманентные брови родительницы моментально взмывают вверх. – Что ты сказала?
− Я сказала, что не уеду. – Мотаю головой.
Внутри меня всё трясётся. Дрожит.
А ещё вряд ли в городе бы нашёлся хоть один человек, способный противостоять Юлии Дмитриевне Лукашиной.
Да и я до последнего времени была в их числе. Но только не сейчас.
Сейчас я хочу узнать, что здесь делает Никита. И кто эта женщина, с которой он ведёт себя как пылкий влюблённый.
Ведь она старше его раза в два…
И хотя сердцу не прикажешь, моё до сих пор не верит в происходящее.
И щемит. Болит.
− Не уедешь… - Мама обдумывает ситуацию.
Начинает хлопать себя по карманам в поисках сигарет. Нервно закусывает губу. Вспоминает, что бросила.
И на мне яркий, полный ярости взгляд, останавливает.
− Ну что ж, хорошо. – Кивает, а я до сих пор не верю в то, что слышу. – В конце концов, вы сюда прошли не просто так, а по пригласительным. Значит, имеете полное право здесь находиться.
− Да. Именно так. – Киваю, хотя внутри всё цепенеет от её льдинистого взгляда.
− Ладно. – Кивает утвердительно.
И по залу прищуренным взглядом ведёт.
− Ну, за каким столиком вы расположились?
− За шестым. – До сих пор не верю своей удаче.
− Ну что ж, идём, провожу. Да и с Маргаритой поздороваюсь. Уверена, это была её идея.
Киваю, начиная лавировать между столиком вслед за матерью. Она держится в клубе уверенно.
Так, как будто прежде сто раз тут бывала.
А ещё время от времени кивает собравшимся. Благосклонно, с лёгкой ухмылкой на губах.
И я уверена, что половина из собравшихся – её клиенты. Те, которые когда-то наступили на грабли бракоразводного процесса.
Потому что все дела, за которые берётся мамуля, априори – громкие и баснословно дорогие.
− Ой, Юлия Дмитриевна, добрый вечер! – Ритка частит, едва её взгляд замирает на статной женщине рядом со мной. – А мы тут с Оливкой…
− Отдыхаете. – Мать подводит черту.
Расплывается в ядовитой улыбке. Такой, что у моей подружки челюсть мигом сводит.
И кивает спокойно. Так, как только она умеет.
Хотя я уверена, что дома мы ещё вернёмся к этому разговору…
− Ну что ж, отдыхайте, не буду мешать. Однако… - Её голос опасно приглушается. – Ты знаешь, что я не одобряю твоего появления здесь.
Убирает пепельно-русые волосы назад. Обхватывает себя руками за плечи так, будто её морозит.
Но я-то знаю, этот жест. Вижу, что она сдерживается из последних сил.
Чтобы не вытолкать меня взашей.
− Я… знаю. – Выдерживаю прямой взгляд с расправленными плечами.
И чуть вздрагиваю, когда мимо проносится ураган. Чуть не сшибает меня с ног. Останавливается рядом с мамулей, взвизгивая от радости.
− Юляшенька! Сколько лет! Сколько зим!
Две женщины начинают осыпать мамины щёки поцелуями. Всплёскивают руками, звеня браслетами.
А от шлейфа их слишком сладких духов должна начать кружиться голова, но я не дышу.
Не отхожу в сторону.
И наблюдаю за женщинами с плохо скрываемой яростью.
− Диана! Агния! Боже, какая встреча! – Мама моментально расслабляется.
Забывает обо мне, попадая в объятия. И с лица слетает маска строгой учительницы.
− Как я рада вас видеть!
− А мы как рады! – Подруги вторят друг другу, попеременно хлопая в ладоши. – Мы то уж думали, никогда с тобой не свидимся. Ты же важной шишкой стала. Ни разу на встречу выпускников школы не пришла. Совсем зазвездилась.
− Ну, положение обязывает… - Мама, кажется, смущена.
А ещё гордо плечиками ведёт. И розовеет приятно.
Становится такой живой и весёлой, какой я практически её не знаю. И даже не предполагаю, что кроется за этим ледяным фасадом стальной леди юриспруденции.
− Ох, девочки, - мама заканчивает лобызания, переводя на меня внимание. – Хочу вас познакомить с моей дочерью, Оливией.
− Ах! – Красотки всплёскивают руками. – Какая красавица! Вся в тебя, Юлия! Чувствуется порода Лукашиных!
Поворачиваются ко мне. И я могу рассмотреть их со всей чёткостью.
Одна – полноватая блондинка в слишком тугом, обтягивающем все прелести, розовом платье. Похожая на сосиску. Не вызывающая особого интереса.
А вот вторая…
И комок встаёт колом в горле.
Не даёт вздохнуть.
Жжёт. Словно изнутри раздирает.
Вторая, не смотря на совсем не девичий возраст, смотрится великолепно. Под стать моей маме.
И я едва могу сдержать восхищённого возгласа. И рыданий.
Стройная красотка с длинными, огненно-рыжими волосами взирает на меня, хлопая нарощенными ресницами. Зелёные глаза смотрят с лёгким прищуром.