А между тем квартирные дела у Зыковых сложились как нельзя удачно. У дяди Павла в годы появления Зыкова в Москве был собственный дом в районе Красной Пресни. Племяннику отвели отдельную комнату, а когда он женился, отдали ему и вторую комнатушку. (Тетка, Анна Силантьевна, отличалась щедростью.) Но Москва строилась, на одноэтажные владения наступали многоэтажные дома. Незадолго до войны дом Зыковых оказался под угрозой сноса. И вот здесь-то Федор Николаевич показал характер.
Он заявил, что в многоэтажку его могут внести только ногами вперед.
— Ты сдурел, старый?! — напустилась на мужа Анна Силантьевна. — Неужели ты думаешь, дурья твоя башка, что твой дом, один-разъединственный, оставят, а все другие снесут, и ты будешь царствовать в окружении многоэтажных домов.
— А мне плевать. Пусть что хотят, то и делают.
Жена пыталась образумить Федора Николаевича: ведь и дом-то не его, ей он достался в наследство, просила не позорить ее седин. Но заявив, что на дом этот у него с ней равные права, Федор Николаевич отмахнулся от жены. Райисполком обратился за помощью на завод, где работали Зыковы. Теперь сам директор, секретарь парткома, председатель завкома, вместе с представителем райсовета пригласили Зыковых и уговаривали Федора Николаевича, объясняли, что из-за одного его дома срывается план застройки целого района. На что Федор Николаевич со злым блеском в глазах заявил:
— Не уеду. Сносите вместе со мной.
Павел сразу дал согласие выехать, если ему с семьей предоставят равноценную площадь. И в тот же день он получил ордер на однокомнатную квартиру.
Анна Силантьевна закатила дома скандал. Федор Николаевич замкнулся и лишь сверлил ее глазами. Та заявила, что не желает больше жить с «живоглотом», и согласилась занять комнату в коммунальной квартире. После развода с Федором Николаевичем разговаривал прокурор района, председатель райисполкома, наконец, первый секретарь райкома партии.
Дело кончилось тем, что Федору Николаевичу выделили в Сокольниках зимний дом с небольшим садом. Переезжали зимой, а весной все преобразилось, сад зацвел и оказался не таким уж и маленьким.
— Ну, дядя! — восхищался племянник. — Да у тебя здесь рай земной…
— Пристраивайся, если есть охота.
— Еще бы неохота!
Федор Николаевич подал заманчивую идею. И уже до войны семья Павла Зыкова имела еще сорок четыре метра жилой площади, не считая неотапливаемой террасы.
Война не принесла бедствий в дом Федора Николаевича. По возрасту он мобилизации не подлежал, поэтому по-прежнему работал на заводе, а хозяйством занималась нестарая вдова, жившая здесь же, в поселке. Решили «попробовать» сначала, не прибегая к загсу. И сожительница Зыкова-старшего проявила себя достойной хозяйкой. Она купила в деревне телку, вырастила ее, и вскоре в доме Зыковых появилось молоко. Два послевоенных года были тяжелыми, голодными, а новая чета Зыковых жила припеваючи: огород, сад, корова, а потом хозяйство разрослось, появились куры, гуси, утки и даже кролики. Конечно, хлопотливое было дело, зато сытное, доходное. Только после этой проверки жизнью они зарегистрировали свой брак.
Формально Павел никакого отношения к этим хозяйственным делам Федора Николаевича не имел, но скрытно от людских глаз помогал и всячески содействовал процветанию хозяйства дяди. Вообще Павел после того, как его избрали депутатом райсовета, взял на себя обязанности штатного консультанта, за что дядюшка и его новая жена не оставались в долгу. С ранней весны и до первых морозов у Зыковых не переводились свежие овощи. В Сокольники семейство Павла Порфирьевича переезжало в первые дни школьных каникул, а уезжало только осенью. Да и зимой наезжали часто.
В сущности, у Зыковых было две, а не одна квартира. Расстояние от городского дома до дачного хозяйства измерялось получасом езды на такси.
Но председатель Моссовета о том не знал.
— Прошу вас, напишите заявление на мое имя, — предложил он. — И оставьте помощнику. А мы примем соответствующие меры.
— А заявление уже написано. Прошу вас, — и Зыков протянул написанный на машинке текст.
Председатель свел брови. «А депутат-то — мужик дошлый». И сказал, как бы констатируя сам факт:
— Предусмотрительно. Весьма предусмотрительно.
Он прочел заявление, задумчиво пожевал губами и что-то начертал на уголке.
— Оставьте эту бумагу у меня. Через неделю, в крайнем случае дней через десять вас пригласят в управление учета и распределения жилой площади.
Прощаясь с депутатом, председатель уже не захотел подавать ему руки, а Зыков протянуть свою не решился.