Уже потом, рассказывая об этом ужине в столовой, Дроздов не мог вспомнить, что они ели. Сознание его, отчетливо все регистрирующее, включилось лишь в тот момент, когда кто-то рванул его сзади за шиворот, стоило им выйти на улицу, и он, движимый инстинктом, «врезал» хук правой, обладавшей, по свидетельству тренера, большой силой.
Казалось, что все произошло в одну секунду. Парень, которому «врезал» Борис, лежал на тротуаре. Женя резко и как-то мстительно расхохоталась.
— Съел? Так тебе и надо, собака!
Упавшего пружиной подбросило от ее слов, и Борис почувствовал резкую боль в животе; у него потемнело в глазах, на мгновенье он согнулся и от сильного удара в подбородок едва не опрокинулся навзничь, но Женя удержала его.
Это и спасло Бориса: он успел перехватить руку с ножом. С неистовой силой Борис выкрутил ее нападавшему за спину и свалил его лицом в лужу. Парень взвыл.
Отбросив нож, Борис чуть ли не узлом скрутил руки бандиту. Тот злобно выругался, но вдруг как-то сразу обмяк и смолк.
— Кто это? — хрипло выдавил из себя Борис.
— Мой сводный братец. Последняя сволочь… Его убить и того будет мало.
— Бра-ат?! — Борис отшатнулся, по, опомнившись, опять придавил ботинком заломленные руки бандита.
Рассказ Головастова как-то уже позабылся — уж слишком неожиданно произошло нападение.
— За что же он с ножом на меня бросился? Или это на тебя? Я так и не разобрал…
— А он на всех бросается, как бешеная собака!..
Омерзение и ненависть были в словах Жени. Роман Пухов, распростертый на тротуаре, очнулся и опять злобно взвыл, но вырваться уже не мог.
— Что же с ним делать?
— Дай ему по шее. И пусть катится.
— Он же тебя если не убьет, то изувечит.
— Да я его, гада ползучего, прирежу своими руками, если он…
— Большакам продалась, с-сука?! — взвизгнул Роман и, вдруг изловчившись, ударил сестру ногой.
Женя охнула и плашмя опрокинулась на спину. Падая, она головой ударилась о ступеньку.
Удар ребром ладони по шее заставил бандита обмякнуть и затихнуть. Борис бросился к Жене.
Разметав руки, девушка лежала на тротуаре. Испытывая ужас, Борис стал озираться. На улице ни души. Что делать? Он приподнял голову Жени, стараясь привести ее в чувство. Все напрасно. Бориса учили борьбе, но он не знал, как помочь человеку, которому угрожает смерть.
Подхватив Женю на руки, Борис устремился в столовую, где его появление вызвало переполох. Все попытки привести Женю в чувство не помогли. Вызвали «скорую», вместе с которой уехал и он сам. О Романе Пухове, так жестоко расправившемся с сестрой, Борис вспомнил лишь в больнице, когда Женя уже пришла в себя.
На вопрос врача, что с ней произошло, он на всякий случай ответил осторожно:
— Поскользнулась и упала.
Надо было срочно связаться с Головастовым: вдруг своей дракой с Романом Пуховым он нарушил какие-то их планы?
Женя ненадолго пришла в себя, на Бориса смотрела с недоумением, явно не узнавая его. Попросила пить. Пришлось приподнять ей голову, чтобы влить в рот глоток воды. Женя вдруг слабо вскрикнула, едва не захлебнулась водой, и опять сознание ее угасло.
Врач определил у пострадавшей сотрясение мозга. Жизнь ее была в опасности.
Рассказывая о происшедшем, Борис казнил себя за ротозейство. А Головастов нашел его действия вполне естественными, любой бы на его месте поступил так же. Высокую оценку Виктор Семенович дал и приему, который помог быстро разоружить бандита. Финку отыскали в тот же вечер, сразу же после звонка Бориса из больницы. Но сам Пухов исчез. Скрылась и вся шайка.
— Очень прошу тебя, Дроздов… Прояви бдительность, — с беспокойством говорил Виктор Семенович.
Борис же с усмешкой отмахивался: не так страшен черт, как его малюют.
— Неужели я ошибся в тебе, Дроздов? Ты, оказывается, можешь быть и легкомысленным? Убьют же тебя. Удар в живот и подбородок ты пропустил…
На этот раз слова Виктора Семеновича произвели должное впечатление. Борис дал слово, что никакой отсебятины не допустит. Много значило и то обстоятельство, что Пухов хорошо запомнил Бориса в лицо, наверняка наблюдал за ним в окно столовой. А Борис Пухова, в сущности, не видел — улица освещалась лишь окнами домов. Разница существенная.
«Не надо прекращать занятий по самообороне», — решил для себя Борис.
И все же главной его заботой стала Женя. К счастью, больница, куда ее отвезла «скорая помощь», оказалась рядом с заводом, лишь перебежать дорогу. Многоопытная няня, которую все, от главврача до посетителей, называли тетей Пашей, втолковывала ему, что кормить больную пока что нужно исключительно куриным бульоном. К тому времени Борис уже переселился в общежитие (помог, как и обещал, начальник цеха Тарасов), и хотя он не любил готовить для себя, пришлось все-таки изменить своей привычке: сходил на рынок, купил курицу и стал варить крепкий и жирный, точь-в-точь как велела тетя Паша, бульон.