Зато увидели по дороге целый рой снежных вертолёток – зимних мохнатых насекомых размером с воробья. И нельзя сказать, что встреча оказалась приятной. Двигаться в гору было труднее, чем вниз, ребята включили турборежим, заработали пропеллеры, придающие лыжам ускорение. Вот на жужжание этих пропеллеров и слетелись вертолётки, то ли приняв их за конкурентов, то ли за брачных партнёров – точную причину их внимания распознать не удалось. Они долбились в пропеллеры с разгона, мяли лопасти, и было как-то не до праздного интереса. Девушки подняли визг. Пушок попытался ускориться, вертолётки восприняли это как вызов и массово налетели на него, толкая своими мохнатыми белыми тушками, довольно увесистыми, так что парень едва не упал. Турборежим пришлось выключить, только тогда от них отмахались. Поплелись вверх собственными силами.
Когда прибыли к стоянке, включили в палатках обогреватели и отправили девчонок отдыхать. Алик взял ведро и направился к полынье за рыбой. Ёж совершенно прав: еду всегда можно добыть. Но есть нюанс: для этого надо потратить силы и время. Время в запасе оставалось, однако Пушок явно подустал. К девушкам не пошёл, но задержался на берегу, тщательно очищая одежду от прилипчивых белых нитей вертолёток, потом взялся заново разводить костёр.
Чуть погодя к Алику неожиданно присоединилась Кошка:
– Я с тобой.
– Ты не устала? – на всякий случай спросил Алик.
– Есть немножко, – непринуждённо призналась она. – Но не так чтобы сильно. Давай помогу. – И она, наклонившись, схватила мелькнувшую в полынье толстую рыбку обеими руками с двух сторон, не оставив ей путей отхода.
– Ловко, – оценил Алик. Рыбка шлёпнулась в ведро поверх его двух.
Сильная и ловкая, так и Кошкин папа говорил. Неудивительно – что такое ДНК DEXа, собранная по гену от людей с выдающимися характеристиками и неведомых нелюдей, Алик знал по себе.
Понемногу опускалась ночь. Небеса были прозрачными, лишь над самыми вершинами зонтиками повисли тёмные облака. Белый шар солнца коснулся горизонта, а в противоположной стороне неба уже проступили очертания трёх лун: ни дать, ни взять – горбушка сыра с голубоватой плесенью, узкий и длинный жёлтый банан и круг бледно-розовой пастельной пудры, бархатной на вид, прямо как у Кошки. В виду такой красоты даже говорить не хотелось. Чтобы не отвлекало пиликанье сообщений на видеофонах, их, не сговариваясь, поотключали и закинули во флайер. Ребята молча доедали печёную рыбу, запивая кипятком, настоянным на шишках, и провожали взглядами садящееся светило.
– Папа говорит, что раньше жил вон у той звезды, – нарушила молчание Кошка, когда окончательно стемнело, и через весь небесный купол протянулся Млечный Путь. – Вон, в стороне от скопления, как бы на пересечении перекладин буквы «Т». – Маленькая бледно-жёлтая неяркая звёздочка, ничего выдающегося, но только такие и пригодны для жизни людей. – Жаль, мы туда никогда не ездили, – вздохнула девушка.
Наверное, отцу больно туда возвращаться. Уехал и отрезал.
– А где твой Новый Бобруйск?
Алик попытался сориентироваться, не получилось. В астрономии он не был силён. Оно не повод для печали, не на космолётчика ведь он учился, но перед Кошкой стало стыдно: что же он, родную звезду не найдёт?
– Похоже, сейчас за горизонтом, – смалодушничал он.
Надо, вернувшись домой, залезть в инфранет и обязательно поизучать карту здешнего неба. Как бы не выяснилось, что солнце Нового Бобруйска висит прямо в зените и насмешливо пялится оттуда жёлтым искрящимся глазом.
Пушок сходил к флайеру и принёс флейту. Алик удивился: не думал, что приятель обучался музыке, да к тому же не гитаре или баяну, популярным у парней, а такому нежному инструменту. Но нет, флейта была Ритиной. Она заиграла, в ночной морозной тишине звуки приобретали хрустальный оттенок. Пушок первым узнал мелодию, стал подпевать, за ним Кошка. Алик не знал этой песни, зато знал следующую.
– Это был лучший мой день за много лет, – прошептала Кошка Алику в палатке, когда ложились спать.
– А сейчас будет лучшая ночь, – пообещал он ей на ушко.
– Эх, и почему мы раньше не летали сюда отдыхать? – Кошка, покинув палатку, гибко потянулась.
Утреннее солнце высунулось из-за вершины и светило сквозь лёгкую дымку. После тепла палатки воздух казался бодрящим. Алик зачерпнул чистый снег, аккуратно приложил к лицу. Ух!
– Потому что DEXа не было, – жизнерадостно объяснил Пушок, ища в сугробе не убранную вчера кружку.
– Но Алик не местный, – возразила Рита. – Почему мы, здешние, без него не додумались выбраться в горы?
– Потому что вы к ним привыкли, – более содержательно ответил Алик. – Ну, стоят эти горы тут всю вашу жизнь. И речка течёт, как всегда. Ничего необычного. – Он знал, как это бывает: живущие у моря крайне редко в нём купаются, не ценят. – А для меня всё в новинку, вот я и уцепился за шанс полазить по окрестностям. В Гринпорте один мужик есть, любитель природы… тоже когда-то на Бест издалека приехал. Он мне и показал.