Алик засмеялся.
– Наоборот! Теперь я уверен, что мы выберемся оттуда в любом случае. Так что давай! Вернусь из Сити, договоримся.
– Вот это по-нашему, – обрадовался Ёж. – Не то что люди: порежутся, и плакать, и ножниц в руки год не берут. – Алик слегка изогнул бровь, и Ёж спохватился: – А, опять забыл. Ну всё, прости, вон Лана озирается, потеряла меня.
И он моментально исчез за спинами гуляющих. Алик в который раз подивился способности киборгов быстро двигаться сквозь толпу, никого не задевая. Вот, между прочим, надёжный критерий, чтобы отличить его от киборга. Увы, для майора Нойланда это не аргумент, он скорее сделает вывод, что его подчинённый – на редкость непутёвый киборг с испорченным блоком координации движений. Вбил же себе в голову…
Недалеко от сцены знакомое Алику лысое пирсингованное чудовище с воодушевлением щебетало что-то, лыбясь в камеру Инги. Сегодня чудовище было особенно нарядным: раскраска резала глаза, а короткое платьице, явно прохладное для неустойчивой весенней погоды, слепило стразами. Алик передёрнул плечами.
– О-о, Инга раскрутила на интервью местную знаменитость! – Кошка приметила, куда он смотрит. – Ну да, у неё же теперь такой рейтинг, что и мэру не зазорно сказать ей в микрофон пару слов.
– Знаменитость? – переспросил Алик, не в силах оторвать взгляд: до того жуткое зрелище, что завораживает.
– Это же Гидрогения!
Алик булькнул. Как-как?!
– Вы с ней, часом, не сестрички? – осторожно осведомился он.
– Нет, – фыркнула Кошка. – Это у неё псевдоним. А как её зовут по-настоящему, никто не знает. Подозреваю, что до скуки банально: какая-нибудь Анна или Мария. Знающие люди, – Кошка скопировала интонацию своего папы, – говорят, будто она стырила псевдоним из учебника химии, хотя она сама утверждает, что её сценическое имя означает «дух воды».
– Она выступает на сцене?
– А ты не слышал? Гидрогения – певица, солистка группы «Морские гады».
Алик вынужден был согласиться, что название как нельзя более подходит имиджу солистки.
– Боюсь, что я такое не слушаю, – вымолвил он.
Кошка хихикнула.
– Я тоже! Но она очень известна, то и дело мелькает в инфранете. Сегодня будет петь.
Невдалеке от происходящего интервью стоял Иван. Держал дамскую сумочку и плащ и насвистывал, глядя в другую сторону и делая вид, что он ни при чём. Алик заговорщически подтолкнул Кошку под локоть:
– Пошли поздороваемся.
Инга заметила их приближение первая. Отвлеклась от допроса дивы и непосредственно помахала рукой:
– Привет, DEX!
Кошка нахмурилась. Чего эта лохудра с Аликом здоровается, а с ней, одноклассницей, у которой эпизодически списывала – нет? Но тут Инга, выдержав точную паузу, обратила оскал улыбки и на неё:
– Кошечка, я сейчас занята. Потом посидим в баре, ага? Угостите меня мороженым.
Алик против воли восхитился. Не дура, нет, не дура.
– Фиг тебе, а не мороженое, – пробормотала под нос Кошка. – Пусть тебя Иван угощает.
Иван попытался спрятать сумочку под плащ, но плащ не мог его спасти: розовые бантики на нём и голограммы с котиками так и кричали, что он принадлежит гламурной девице, не имеющей вкуса. Алик пожал ему крепкую ладонь, усмехаясь:
– Чего держишь, накинул бы. И руки освободишь, и теплее будет.
Иван одарил его взглядом Медузы Горгоны. Но Алик каменеть не торопился, и киборг вздохнул:
– Не хрен ёрничать. Да, я ей помогаю. Она, между прочим, ничо так. А танцует – вообще зашибись.
Алик улыбнулся.
– Не комплексуй, я за тебя рад. А уж за неё-то как!
Тем временем интервью завершилось. Чудище по имени Гидрогения, обведя округу горделивым взором, направилось к сцене, а Инга подошла к Ивану, и он косясь на Алика с Кошкой, подержал ей плащ, чтобы она влезла в рукава. Она забрала сумочку, спрятала в неё видеофон и с интересом уставилась на сцену, которую малышня незадолго до того покинула. На сцене возникла небольшая суета, техники что-то попереключали, засветились контуры виртуальных инструментов – синтезатор, ударная установка… Места за ними заняли музыканты – слабое подобие Гидрогении: пирсинг лишь в ушах, крашеные в едкие цвета волосы да кричаще яркие джинсы, на её фоне они казались вполне нормальными парнями, ну, чуток экстравагантными. Чудовище под дребезжаще-металлические звуки начинающейся музыки схватило микрофон и заорало-застонало в него на неведомом языке.
– Это что вообще? – прибито спросил Алик. – По-каковски? – Хотя он изучал всего четыре языка, по характерным особенностям мог узнать и многие другие, однако такое впервые слышал.