Алик обратился к барышням:
– Девушки, к вашему ректору можно попасть?
Они с интересом взглянули на незнакомого юношу.
– Конечно! А ты что, учиться у нас хочешь? Просись на филологию, там недобор.
Алик поперхнулся. Неужели он похож на будущего филолога? В школе литература не была ни его сильной стороной, ни любимым предметом.
– Не, я по другому делу. Ничего, что без записи? Он меня вообще примет?
– Она, – поправила девушка. – Примет, почему бы нет? Иди на второй этаж, кабинет всегда открыт. Только куртку повесь.
На втором этаже были открыты все кабинеты. Похоже, тут вообще не было принято закрывать двери. В каких-то аудиториях сидели студенты – в основном студентки, – внимая преподавателям или обвесившись со всех сторон вирт-окнами с текстами и схемами, в других помещениях находились только сотрудники, распивая чаи и кофе, что-то обсуждая или работая за компьютером. Алик прошёлся вдоль всего коридора и обнаружил табличку «Ректорат». В раскрытую дверь заходили люди – и студенты, и взрослые, – говорили о чём-то с женщиной за столом у входа, примерно половина проходила к другому столу, у окна, где сидела женщина постарше возрастом. Решали свои вопросы, выходили обратно. Алик понаблюдал за этим несколько минут и тоже подошёл к столу у двери.
– Я из Гринпорта к ректору. По поручению мэра, – добавил он для солидности.
Женщина всплеснула руками.
– Ах, проходите поскорее к Ниневии Артуровне! Сейчас она отпустит профессора Стоцкую, и сразу ступайте.
Алик приободрился. Может, рейтинг ВУЗа и не очень, но встречали здесь приветливо, и административный процесс выглядел оживлённо. Доставать и демонстрировать письмо не потребовалось.
– Что вы говорите! – Ниневия Артуровна эмоционально приподняла очки, выслушав его историю. – Очень, очень любопытно! У нас здесь всего лишь филиал, господин Ковалёв, но я обязательно пошлю весточку в головной ВУЗ. Организуем экспедицию, поедут психологи, ксенобиологи, лингвисты… Им понадобится сопровождение. Вы сможете обеспечить?
Попробую, хотел сказать Алик, но не стал. Чего там пробовать? Надо делать. Договориться с Ежом или самому, в конце концов, поучаствовать.
– Смогу.
Ред загрузил в багажник флайера огромную сумку – успели накупить детского барахла. Надя держала завёрнутого младенчика на руках. Оба счастливые, аж светятся.
– Гляди, какой! – поделилась Надя наивной радостью, протягивая малыша Алику.
Рыжий-рыжий, а глаза Надины, зелёные. Расфокусированные ещё. Алик аккуратно погладил большую головку мальчика – правильную, а не деформированную, как у естественно рождённых детей.
– Инкубатор прямо при нас отключили, – сказала Надя. – Я так боялась! Вдруг бы малыш не задышал? А Ред молодец, даже не дрогнул.
– Да я вообще чуть в обморок не упал, – тихо пробурчал Ред в сторону. – Только боевой режим и спас. Раньше думал: ну, что тут такого? Технология отлажена, процент неудач, коли уж эмбрион развился, ничтожен. Но когда это свой ребёнок… Никак невозможно отделаться от мысли: а если что-то пойдёт не так? Если этот почти нулевой процент – твой?
– Наверное, все родители волнуются, – улыбнулась Надя. – Неважно, как именно появляется ребёнок, это всегда мандраж.
Вот родители Алика не волновались. А если и волновались, то о другом. Они вообще не думали о том, что на свет появляется их будущее дитя. Были плотно заняты схваткой с бандитами, а на Алика обратили внимание позже, когда он зашевелился и папа посмотрел наконец на то, что вытащил из репликатора. И очень удивились. Картина «Не ждали».
– Доктор наблюдал за ним всё это время. – Ред забрал ребёнка у Нади, пока она садилась и устраивалась на заднем сиденье. – Сказал, что до месяца надо будет каждую неделю показывать его педиатру и неврологу, но первоначальная адаптация прошла успешно.
– Он даже головку держит, – похвасталась Надя, словно это было её личное достижение.
– У обычных детей так не бывает, даже у пробирочников, – со знанием дела сказал Алик. – Это импланты начали работать. Они будут подключаться постепенно, чтобы малыш на первых порах сам себя не поранил. – Он видел, как это происходило у самой младшей сестрички Алисы. – Пока он почти так же беспомощен, как новорождённый человечек.
– Процессор исправен. Он прошёл тесты. – Ред сел рядом с Надей и захлопнул дверцу.
– Конечно, Ред. – Алик запустил двигатель. – Иначе малыша вам не отдали бы, занялись наладкой «железа».
А может, и вовсе извлекли бы, Алик знал о таких случаях, когда отладка или сращение мозга с процессором не удались. Проблема в том, что оставить без процессора тело с внедрёнными имплантами нельзя, оно не сможет функционировать. Когда «DEX компани» штамповала киборгов, это входило в приемлемый процент потерь – «железо» в брак, биоматериал на переработку. В ОЗК стараются спасти всех. Новая попытка подсадить процессор, ещё несколько месяцев на аппаратах, пока идёт щадящее сращивание… Алик был знаком с двумя детьми, у которых первый процессор оказался нерабочим, играли вместе на Кассандре. Говорили, что ещё одна девочка умерла на третьей попытке. Выжила бы она, если бы была рождена человеком? Или же сращению препятствовал органический дефект мозга?