Ладно, не стоит думать о дурном, когда всё хорошо, тесты пройдены и ребёнок мирно уснул, причмокивая губками.
– Только не ждите, что он прямо сейчас встанет и пойдёт исполнять боевую программу, – предупредил Алик. Лишь отчасти несерьёзно: многие незнакомые с матчастью думали, будто у детей киборгов это примерно так и происходит – вылезли из инкубатора, и сразу «Система готова к работе». – С программным обеспечением должно быть всё в порядке, раз уж тесты успешны, но детский организм форсажа не выдержит. Софт будет разблокироваться сообразно физическому возрасту.
– Алик, откуда ты все эти подробности знаешь? – удивилась Надя, нежно качая закряхтевшего малыша. – У тебя ведь ещё нет детей.
– Три младших сестрички – Bondы, – напомнил он без лишних слов.
Алик вёл флайер очень аккуратно – без резких манёвров и смены высоты. Но пацанчик явно испытывал дискомфорт. Кряхтел-кряхтел и заорал наконец – а Алик уже недоумевал, почему он такой спокойный.
– Отчего он плачет? – встревоженно спросил Ред, гладя младенчика через одеяльце.
Надя и сама чуть не расплакалась.
– Наверное, у него что-то болит…
– Да что у него может болеть? – не понял Ред. – У него же всё новое!
Алик фыркнул.
– Вот как раз поэтому. Не притёрлось. Ред, не нервничай. Пошли ему запрос о состоянии.
– Но он ещё не умеет говорить, – пролепетала Надя. – Как…
Ред моментально сообразил, как:
– Система предоставит данные. – На секунду замер, анализируя их, и заулыбался: – Надя, он просто писить хочет.
– А почему не писиет? – Она растерянно посмотрела на ребёнка.
– Программа не даёт, – объяснил Алик. – Тётя Надя, разверни его и подставь что-нибудь, тогда сработает.
У маленьких киборгов пелёнки всегда сухие. Жаль, что с обычными детишками так не получается.
– А как вы его назвали? – спросил Алик, когда процедура благополучно завершилась, и мальчика снова запеленали.
Ред с Надей переглянулись и смущённо пожали плечами.
– Пока никак.
– Мы ещё не думали.
Алика так и подмывало спросить, о чём же они в таком случае думали предыдущие шесть месяцев. Но он вполне мог представить, о чём. О том, все ли этапы развития пройдут хорошо, не будет ли отторжения имплантов, не окажется ли произвольно выбранная комбинация ДНК неудачной, не случится ли какая-нибудь внезапная беда вроде отключения электричества в инкубаторном зале… Мало ли поводов для беспокойства! Имя в этом ряду на последнем месте. Ред с Надей ещё и посмеются, когда он будет придумывать имя собственному ребёнку: исходя из традиций Кошкиной семьи, это не самая простая задача. Как пить дать, дело кончится тем, что в документы запишут последнее пришедшее в голову длинное слово типа «Фиброэзофагогастродуоденоскопия», а в быту станут звать Котенькой.
Ангел обрадовался малышу чуть ли не сильнее, чем родители.
– Ну, этот-то киборг, правда? Ах ты, лапочка! Ред, дай мне его потестить, а?
Ред добродушно ухмыльнулся:
– Маловат он для твоего тестировочного стенда. Такие, специально для деток, только в ОЗК есть.
– А я без стенда. Аккуратненько по удалёнке подключусь. Надо же посмотреть, что у зайчика внутри!
– Восьмёрка у него внутри, самая обычная, – посмеиваясь, сказал Ред.
– Вот! А я до сих пор в восьмёрках ни разу не ковырялся. Ред, я же скончаюсь от любопытства!
– А вдруг ты что-нибудь испортишь, пока будешь ковыряться?
– Когда это я что-то портил? – вскинулся Ангел. И тут же опал: вспомнил, когда. – Да брось, Ред, с тех пор я выучился и напрактиковался, я сейчас любую систему с закрытыми глазами отформатирую и заново воссоздам лучше, чем была.
– Не надо его форматировать!
– Не буду! Я чисто для примера сказал. Так, подшаманю маленько зайку. Посмотрю, как оптимизировать, попробую разогнать…
– Ангел, уймись! Это мой ребёнок, а не учебный компьютер.
– Ты разве не хочешь, чтобы у твоего ребёнка была самая лучшая система на свете? – Честные-честные глаза. И ведь действительно искренен. – Ред, ты что, собственной системой недоволен? Тебе чего-то не хватает, на что-то можешь пожаловаться? Почему ты мне не доверяешь?