– Ред, DEX, – распорядился Нойланд и осёкся: DEXа нет, да и не DEX он, как выяснилось. – То есть Тор! Берите катер и двойную загрузку смеси с ПАВ. Сейчас ещё Зене позвоню.
Баржи полыхали, как брандеры. По воде расплывалось маслянистое пятно, подёрнутое язычками пламени. Ключ с Пушком бились за склад, вынужденно предоставив баржи своей судьбе и спасая то, что реально спасти. С катера забила пена, язычки стали съеживаться.
Пушок замахал с земли, крича в комм:
– На перевернутом корыте остались люди! Один выплыл, говорит, там капитанша и механик. Ред, возьмёшься? Мы – пас.
Катер взял ниже, завис над причалом, где в панике метались владельцы припаркованных лодок, не зная, как уберечь их от огненной стихии.
– Капитанша в рубке была, – сбивчиво проговорил мокрый с головы до пят матрос в прожжённой тельняшке. – А Гарик в машинном. Это вон с того краю.
Ред коротко кивнул.
– Подведи туда, Тор, и опустись пониже.
Пламя едва не доставало до днища катера. Стейнбьёрн прибил его из ствола, расчищая площадку для Реда. Тот застегнул «винни-пух», надел шлем и, подключив аппарат со сжатым воздухом, спрыгнул вниз, на раскалённый борт баржи. Движения его со стороны казались лёгкими и непринуждёнными, но металл гулко ухнул под весом мужчины в тяжёлой экипировке. Ред быстро пробежал по завалившемуся борту туда, где в воде, сочась чёрным дымом, темнела надстройка, спустился и исчез из поля зрения.
Тор напряжённо вглядывался, не забывая обрабатывать баржу пеной. Огонь не унимался. Опадал, но стоило прекратить тушение, разгорался снова. Ред вынырнул из горячей пучины, таща женщину без сознания в обгорелых лохмотьях, бывших недавно капитанским кителем, бросил в комм:
– Принимай.
И, передав тело – надо надеяться, живое, – ловко поймал сброшенный ранцевый огнетушитель, приладил и рванул в другую сторону, где сканирование показало присутствие ещё одного человека.
Тор доставил женщину на берег, где уже мигали спецсигналами две «скорых помощи», вернулся к барже. Попытался разглядеть, что происходит внизу – в узком пространстве между двумя пылающими махинами, затянутом сизым дымом и то расширяющимся, то опасно сужающимся. Что-то зашевелилось там, за борт зацепилась рука в перчатке. Перевалилось туловище парня в рабочем комбинезоне – неподвижное.
– Ред, давай его сюда! – Тор подогнал катер. – Чего копаешься?
– Сейчас. Я баллоны потерял.
Ред подтянулся. За спиной пусто, шланг оборван – и времени нет выяснять, как это случилось. Ред раскашлялся – видать, надышался дымом, – и слегка заторможенно стал выбираться на борт.
В этот момент вторая баржа дёрнулась от рухнувшей надстройки и ударилась о первую с треском и хлюпом.
– Ред! – завопил Тор.
– Забери парня… сам… – прохрипел Ред.
Танк понимал, что будет плохо. С некоторых пор он побаивался даже перезагрузки – всего лишь минуты, но эти минуты, когда процессор не работает в нормальном режиме, мозг пронизан инфернальным страхом небытия. Только одно дело перетерпеть минуты, зная, что скоро всё будет в порядке, и совсем другое…
Киборг – это его процессор. Сколько бы ни говорили о том, что у разумных киборгов огромную роль играет мозг… Можно жить без половины мозга, как Наган, причём не перестав быть разумным. Без процессора – нельзя. На него завязаны органы чувств, гормональная регуляция, почти вся физиология. И управление мышечными имплантами. В том числе диафрагмой и сердечной мышцей. Отключи его надолго – и клиническая смерть перейдёт в полное отмирание органической части.
Но если у тебя не работает мозг, ты этого не чувствуешь. «Умерла так умерла». А если работает… Кошмарные видения от сенсорного голода, нехватки кислорода, падения уровня сахара, интоксикации продуктами метаболизма… Ощущение, что ты ещё не умер, но уже попал в ад.
Сейчас процессор не был выключен в полном смысле слова, однако все его ресурсы оттянуло центральное ядро системы управления комплексом ПВО. И это было едва ли не хуже. Мозг не хотел умирать и продлевал агонию, борясь за каждый удар сердца. Процессор грелся, как сковорода, кипятя мозг, а шкала уровня энергии неумолимо ползла вниз.
Радар показал отсутствие целей – как в атмосфере, так и в ближнем космосе. Летёха-дежурный облегчённо расползся по креслу, как квашня. Командир снял фуражку и вытер рукавом со лба холодный пот.
И бросил взгляд на застывшего в неестественной позе Танка. Сосуды в глазах полопались, губы посинели, из уголка рта стекала струйка слюны. Казалось, он не дышит. Командир пощупал пульс, и его пробрала дрожь. Потом кинуло в жар, и он, смачно выругавшись, залепил капитану животворящую оплеуху.