Танк передёрнул плечами. Да, он теперь тоже майор, как и Нойланд. Мечта сбылась. Звёзды на погонах, звезда на груди – правительственная награда. Но поздравления казались Танку издевательством. Он и награду-то считал незаслуженной, просто отказываться не стал – не принято. Если старший по званию постановил, что ты достоин повышения и награды, спорить не моги. В армии нет места демократии и бардаку.
Людовику Семнадцатому награды не досталось. Только похороны – добротные, с отданием чести и несколькими залпами над гробом.
«Меня наградили за тот приказ, который убил Людо».
В юности Танк насмотрелся на убитых киборгов. На войне их убивали пачками. В ту пору говорили по-иному: не «убивали», а «уничтожали». Он и сам их уничтожал – вражеских. Свои тоже гибли. В том числе и по его приказу, когда он получил своё первое звание. Среди них могли быть и потенциально разумные, но мало кто доживал до того момента, когда разум в принципе мог проявиться. И это не вызывало у Танка особых эмоций. На войне как на войне.
С Людо – другое. Он был не просто каким-то подчинённым. Первый разумный, которого встретил Танк. Исходно он принадлежал противнику. Люди ни о чём не догадывались: он же немой, а на регулярные тесты в условиях боевых действий благополучно забивают. Неразумным из его подразделения было, естественно, наплевать. А Танк понял. Не дал своему бойцу выстрелить захваченному оборудованию в голову после того, как хакер в ней поковырялся, не найдя, впрочем, ничего особо ценного. Взял хакера за шкирку и велел выпилить из системы прежних хозяев, а потом поговорил с Людо. Не вслух, конечно же. Разговор был нелёгкий. Да и как иначе, если один из собеседников притянут к стенду фиксаторами, а второй – чисто на всякий случай – держит его на прицеле бластера? Они ещё долго друг другу не доверяли. Даже когда уже сражались на одной стороне. Даже когда стало ясно, что во многом только они могут понять друг друга. Но когда война закончилась и Танк получил предписание отправиться на Бест, Людо попросился с ним. А теперь он умер, и Танк наконец осознал, что означает то странное выражение из библиотечных книжек – «будто из сердца вырван кусок».
Танк вообще-то пришёл к Редрику. Они никогда не были близкими друзьями, просто работали вместе, когда дело того требовало. Но не проведать соратника он не мог. Особенно после того как узнал, что тот находился при смерти из-за проклятого осколка метеорита, и накатила новая волна чувства вины.
– Ред. – Танк не стал спрашивать «ты как?», а быстро просканировал состояние лежащего. Всё плохо, но вроде бы становится лучше, энергии хватает, восстановление идёт. – Прости меня, Ред.
Лёгкий изгиб брови.
– Уточни запрос, Танк.
– Из-за меня погиб Людо. Я боялся, что ты тоже.
– Почти, – одними губами улыбнулся Ред. – DEX не дал. Он здесь, в соседней палате. Отходит после трансплантации печени.
– Мелкий щенок? – Танк от удивления аж присел на табурет, хотя не собирался рассиживаться. – Как он согласился на трансплантацию?
– Он не соглашался. Он предложил, а я… не смог отказаться. И он не щенок, а молодой человек.
– Человек, вот именно, – сконфуженно пробормотал Танк.
Нет, он давно уже не считал людей средоточием зла. С самой войны. Среди людей есть и мразь, но в основном они неплохие, только слабенькие, неуклюжие и не любящие рисковать своей нежной шкуркой, а потому приходится их защищать, делать за них опасную и грязную работу и мириться с их недостатками. Ковалёв на их фоне выгодно выделялся, это Танк ещё в первые дни знакомства отметил: бестолковый, как и все щенки, однако не беспомощный, ответственный и смелый. Такой вполне мог бы рискнуть ради других людей, но чтоб ради киборга…
– Почему он это сделал?
Ред пожал плечами:
– Поди да спроси его.
И он пошёл. Юная копия Редрика выглядела болезненно, оттенок лица землистый, в сгибе локтя – игла капельницы, рядом попискивает монитор с кривыми состояния. Но настроение, сразу видно, оптимистичное. Ковалёв жевал пирожок из целой горки в миске на тумбочке и с улыбкой смотрел что-то на видеофоне – судя по звуку, жвачка для молодых дебилов. Как есть щенок. Только поступки не каждому взрослому по плечу.
– Здравия желаю, Александр. Оно тебе пригодится, сто процентов.
Ковалёв выключил видеофон и застонал:
– И вы туда же! Ну почему так формально – Александр? Скажите ещё: Вадимович. Вы все сговорились, что ли?
– Парень, ты ведь хотел, чтоб тебя именно так звали, – непонимающе уставился Танк. – Обижался на прозвище.
– Ну, в ваших устах оно и впрямь звучит странно, – признался Алик. – Но я к нему уже привык. А от этого официоза меня начинает мутить.