И снова Алик согласился.
– А вы где работаете? – полюбопытствовал он.
– В парикмахерской. – Надя улыбнулась шире, на щеках появились ямочки. – Приходи, подстригу. – Она потрепала его по отросшим волосам.
На Новом Бобруйске она не работала. Жила в роскоши. Но во всём зависела от мужа. От человека, с которым ей не хотелось иметь ничего общего, даже фамилии, пусть она и аристократическая. И с родителями она после побега тоже прервала всякие отношения. Кого было жаль, так это сына, но бывший супруг поставил категорическое условие: при разводе она теряет права на ребёнка. Единственным человеком, с которым они иногда перезванивались, осталась Таня. Ныне известная актриса Таня Ленард – когда Надя назвала её имя Алику, он вспомнил пару фильмов с её участием.
Благодаря Тане Надя снова оказалась на родной планете, как желала. Но, ступив с трапа аэропоезда на камни Гринпорта, она ощутила неуверенность. Прошло пять лет. Жив ли Ред ещё? Боевые киборги постоянно рискуют, и путь их нередко обрывается быстро. А если жив, обрадуется ли её возвращению? Она его бросила, пусть и по воле отца. Жила с другим мужчиной, родила ему сына. А вдруг и у Реда другая женщина? А вдруг – это показалось Наде ещё более ужасным – ему стёрли память?
Она поднималась на знакомое крыльцо пожарно-спасательной части с бешено колотящимся сердцем. Открывается дверь, в круге света у окна – беловолосый инженер с паяльником. Прищуривается, убрав на лоб лупу и переводя фокус на гостью.
– Эй, Ред! К тебе тут пришли. Ну зачем полезные программы выбросил, балбес?
– Без них обойдусь, – отмахивается Ред, вставая с кресла. Неверящая улыбка на любимом лице. – Надя! Как?.. – Слова не могут передать того, что он хотел бы сказать.
– Ред! – Вот оно, накатившее ощущение счастья, которого так не хватало все эти годы. – Ред… – Только в горле комок, и всё расплывается перед глазами.
– Ща умру от умиления, – неловко проворчал Ангел и смылся в предбанник.
Майор выглянул из кабинета. Поглядел через стекло на счастливо обнимающуюся парочку, постоял, скрестив руки на груди, и снова скрылся за дверью.
– Я всё время думал о тебе.
– Я никогда тебя не забывала.
И в унисон:
– Люблю тебя.
– А хотите, своих сестричек покажу?
Пиво давно кончилось, Надя подпёрла подбородок ладонью, прихлёбывая чаёк, а для себя и Алика Ред достал из шкафа бутылку виски.
– Они миленькие. Правда, вредные. Папа говорит, что в батю. Но они на батю не совсем похожи, не так, как я.
Батя Алика был ещё одним ярким представителем сорок третьей серии. Больше всего из трёх девчонок на него походила средняя, светло-рыжая.
– Это Карина. Самая вредная! – Алик поёжился, вспомнив её проделки и «невинные» прикольчики над братом, не располагавшим возможностями, доступными маленьким вредным киборгам. – Зато комбинация генов Кэры признана очень удачной и вошла в золотой фонд ОЗК.
– А что это значит? – не поняла Надя.
– Ну, если кто-то захочет завести ребёнка, но у него не будет хватать средств заказать свою генную комбинацию, можно заплатить меньше и получить для малыша один из генотипов, имеющихся в фонде.
Надя с интересом присмотрелась к девчушке.
– Алик… А как эти девочки вообще получились? – У Алика, его бати и Реда стандартный генотип, тут всё понятно, штамповка клонов с матрицы. А девчонки выглядят, как обычные дочки своих родителей – что-то от одного, что-то от другого, и все три разные. – У киборгов же не бывает нормальных детей.
Алик хмыкнул. Лично он считал себя совершенно нормальным. Насчёт Кэры у него были сомнения, да… Но исключительно из-за её прикольчиков.
– Бывает, – сказал он. – Только это сложно и дорого. Вы представляете себе, как пробирочников делают?
– Клетку от папы, клетку от мамы. – Дети-пробирочники не были экзотикой, особенно на новых планетах, которые требовалось быстро заселять, желательно не отвлекая родителей от работы. – Потом растят в инкубаторе. Так?
– Так, – кивнул он. – Если клетки половые, особых трудностей нет, они сами сливаются и делятся, как положено. А из соматических клеток приходится извлекать ДНК, резать и комбинировать вручную, склеивать в хромосомы… Потом берут чужой зародыш на уровне одной зиготы, вынимают хромосомы из ядра, засовывают туда нужные… Почти половина уходит в брак.
– Да-а… – Ред впечатлённо почесал голову.
– Ну, это самый затратный вариант, – пояснил Алик. – Если нужна конкретная генная комбинация. Похожим образом биоинженеры «DEX компани» работали, когда создавали новые серии.
Порой оставалось только гадать, где они нарезали генный материал для своих комбинаций. Судя по всему, фрагменты ДНК брали не только у людей. Одержимость разработчиков, не обременённых моралью и подпитываемых финансово, сотворила чудеса. Крылатые Irienы, которых никто из знакомых не видел, но слухи упорно ходили; меняющиеся папиллярные линии; запасные комплекты зубов у DEXов… Нет, зубы, вырастающие взамен выбитых на зимней горке, со значением прозванной в народе «зубодробилкой» – прекрасное подспорье, ничего не скажешь. Но как? У какого организма это позаимствовали? Озабоченный папа тогда предъявил бате очередную иррациональную претензию: мол, из-за твоей дурной наследственности я теперь не знаю – то ли срочно спаивать стоматолога, чтобы он развидел рентгеновский снимок челюсти ребёнка, то ли вовсе зачистить, пока не успел никому растрепать. Батя флегматично отфутболил: единственное, за что можно поблагодарить «DEX компани» – это наследственность. Прочные кости, крепкие связки и лишние зубы никому не помешают. Девятилетний Алик, подслушивающий разговор, был в принципе согласен, но режущийся зуб из дополнительного комплекта доставлял сильную боль, и мальчик не мог оценить это преимущество в полной мере.