DEX смотрел им вслед с легко читаемым выражением лица: а мне кто-нибудь что-нибудь объяснит?
– Ангел, ты охренел?
По вирт-окнам бежали цифры и сообщения, отслеживаемые инженером. Но говорить это не мешало ни тому, ни другому.
– Ред, прости! Я тебя не видел. Я хотел выключить не тебя, а Ковалёва.
– Проклятье, зачем?
– Ну, – Ангел замялся, – просто думал проверить, киборг он или нет.
– Я тебе уже семь раз говорил: нет.
– А вдруг ты ошибся?
– Ошибся ты! Он же не выключился.
Ангел засопел.
– Ну мало ли, может, у него защита стоит…
– И что тогда? Вскрытие покажет?
Инженер окончательно сконфузился.
– Ангел, тебе не кажется, что такой метод проверки довольно жесток? А вдруг мальчик и правда оказался бы киборгом?
– Ничего страшного с ним бы не случилось, – преувеличенно бодро произнёс Ангел. – Ты ведь не жалуешься. Шевельни-ка ногой.
– Я к твоим сюрпризам привычный, – возразил Ред, дрыгая ногой. – И я тебе доверяю, ты в курсе. Как пациент врачу, как верующий духовнику. Но для Алика ты – вовсе не близкий человек. Он даже говорил, что побаивается тебя.
– Чего меня бояться? Я за всю жизнь никому зла не сделал. А теперь рукой подвигай.
– Преднамеренно – да, – согласился Ред. – А неумышленно? Вот представь: парнишка видит, что ты тянешься к блокатору, потом, не завершив текущие процессы, проваливается в кошмар, просыпается голым в твоём подвале, зафиксированный в тестировочном стенде, и понимает, что ты ковыряешься в его памяти… Будет он считать, что с ним обошлись по-доброму? Ангел, это свинство.
Инженер горько вздохнул. Сейчас, когда Ред так всё расписал, он и сам полагал, что дал маху.
– Подумай о еде, Ред. А теперь о бабах… Нечего кривиться, о Наде думай! Надо же убедиться, что с гормональной регуляцией всё в порядке. О, а теперь – о чём-нибудь ужасном… Кстати, что за кошмар ты упоминал? Раньше ты просто отрубался и ничего не помнил.
Ред пожал плечами, и Ангел тут же прикрикнул:
– Не дёргайся!
Когда Ангел был молодым и неумелым, Ред порой выключался из-за вмешательств в систему, приводящих к критическим ошибкам. Но промежутка между выключением и включением он не осознавал. Реальность мигнула и вдруг стала другой, этакий разрыв континуума. Потом Ангел выучился, отшлифовал мастерство, и Ред надолго позабыл о некорректных отключениях и перезагрузках. А сейчас всё происходило по-другому.
– Самый настоящий кошмарный сон, Ангел, – проговорил он. – Бессвязный, алогичный и жуткий, наяву я никогда так не боялся, как в этом сне. Мешанина образов, круговорот обрывков. Такого ведь не должно быть, когда процессор не работает?
Ангел задумчиво почесал нос.
– Хм… Процессор отключился, но мозги-то нет. Думаю, фишка в этом. В ранние годы у тебя мозги не действовали, а нынче – другое дело. Рецепторы завязаны на процессор, он отрубился, до мозга перестали доходить сигналы. Сенсорный голод, отсюда галлюцинации. Поскольку ситуация нештатная, возникает чувство тревоги, вот и кошмар. Вроде стройная концепция, как считаешь? Надо поэкспериментировать…
– На мне? – обречённо спросил Ред.
– Ну, не на Сири же. – Ангел развёл руками. – Разрешишь?
– Ты позвонил ей?
Он опустил глаза.
– Нет.
– Ангел, ты такой бесстрашный, когда дело касается чужих мозгов, и при этом боишься объясниться с женщиной.
– Я не боюсь!
– Так сделай это. Пока не разберёшься с Сири, согласия на эксперимент не дам, понятно?
– Ред, так нечестно! – заныл Ангел.
– Ещё как честно, – заверил тот. – Гораздо честнее, чем ты собирался с Аликом поступить.
Единичка
Похолодало внезапно. Только что было лето, и – бац! – осень. Листопада почти не случилось, из многолетних растений на Бесте в основном хвойные да псевдоплауны, но небо затянуло, заморосили дожди, и краски мира посерели. Рисковые отдыхающие, норовящие то утонуть в реке, то сгинуть в горах, попрятались от непогоды по домам, снизилась из-за влажности опасность пожаров. Казалось бы, живи да радуйся! Но грозы на этой планете, как выяснилось, сезонов не знают.
– Люблю грозу в начале мая
И в середине декабря, –
философски процитировал Тор в ответ на сообщение искина о штормовом предупреждении.
Грозовой ливень кардинально отличался от тягучих осенних дождей. Это не капли, постукивающие по колпаку катера, это море, выливающееся с небес и пытающееся прибить натужно гудящую машину к земле. Грохот, вспышки, слившиеся в почти непрерывное мигающее сияние. Столбы пара там, где молнии бьют прямо в воду, стоящую по колено, и только высокие резиновые сапоги спасают пешего от поражения током. Воздух искрит от разрядов. Кстати, чем не электромагнитный шторм?