– Что будет с его дружками? – спросил Алик.
Шерлок пожал плечами.
– Понесут наказание. Какое конкретно – суд назначит. Ты проходишь как свидетель, так что давай, рассказывай на камеру, как всё произошло. Запись записью, а твои устные показания лишними не будут.
Под конец Шерлок напоил Алика кофе и выставил вон – мол, работать надо. Он двинулся по лестнице вниз, на её середине столкнулся с Ригелем, конвоирующим какого-то пронырливого типа, поздоровался – не с типом, разумеется.
На улице было холодно, лужи подёрнулись хрупким льдом. Алик поплотнее завернулся в куртку и побрёл по серой улице, с обеих сторон засаженной тёмно-зелёным хвойником. В городе было малолюдно: время рабочее. Стоял штиль и тишина – не мёртвая, а спокойная, умеренная, с тихим гудением двигателей флайеров и автомобилей где-то там, за домами и за деревьями, на проспекте, с карканьем ворон, веселящихся, перелетая лужи и ехидно поглядывая на редких прохожих: дескать, попробуй смоги вот так, несуразное бескрылое существо! Алик купил булку, половину съел, другую покидал воронам.
Тишина исчезала постепенно и наконец пропала совсем, сменившись гвалтом и визгом. За сетчатым забором вокруг разноцветных беседок, лесенок и качелей группами носились дети, за которыми наблюдали несколько разновозрастных женщин. Детский сад на прогулке в краткий период хорошей погоды. Алик поднял глаза и увидел на воротах вывеску: «Весёлый ёжик». Значит, где-то тут и Ёж, обрадовался он. Поискал взглядом, но Ёж нашёл его первым, выйдя из-за веранды и решительно направившись к нему. На шее у Ежа сидел малыш лет трёх, воинственно размахивая лопаткой, довольный до соплей.
– Привет, Бертран. – Алик просунул руку между прутьев ворот.
– Это мой конь! – заявил ребёнок, которому не понравилось, что коник отвлёкся на чужого дядьку.
– Здорово, DEX. А я уж звонить тебе хотел. Что в субботу делаешь? Махнём в горы?
– Махнём, – кивнул Алик. – Только я на один день всего, у меня по графику свободны пятница с субботой, а не суббота с воскресеньем.
– Ёзык! – Пацан затеребил свою «лошадку». – Поехали! Там очеледь!
– Ладно, я поскакал. Мелкие кататься хотят, видишь. – Ёж снисходительно улыбнулся.
До дома Алик не дошёл. Зазвонил видеофон. Парень встрепенулся. Вчера он опять пытался дозвониться бате и опять не дозвонился. Может, он? Но нет, незнакомый номер.
– Господин Ковалёв, вас беспокоят из мэрии, – сообщил приятный женский голос. – Вам необходимо явиться сегодня в тринадцать часов. Обратитесь в приёмную, вас проводят.
И отбой.
Алик напрягся. Что, дружки Бобика и в мэрию нажаловались? У кого-то из них там лапа? Но раздумывать особо некогда, до тринадцати осталось полчаса – как раз на то, чтобы пешком дойти до этого казённого дома, как посулил навигатор. Что за фигня? А если бы он был на работе? А если бы – за городом, в тех же горах, откуда за полчаса никак не добраться? То ли совсем о людях не думают, то ли наоборот – слишком много о них знают.
Когда секретарша пригласила его пройти в кабинет, Алик понял, откуда здесь в курсе, что он в этот день свободен: за столом напротив мэра сидел майор Нойланд с чашкой кофе. Вид у майора был не хмурый: непохоже, чтобы его песочили за грехи подчинённого. Алик приободрился, вытянулся и начал рапортовать:
– Рядовой внутренней службы Ковалёв…
– Да видим, прибыл, – прервал его Нойланд, закатив глаза.
Мэр поднялся, протянул ладонь. Алику уже доводилось его видеть на площади в День города, но лишь издалека, не разглядел как следует. Пожилой, однако энергичный мужчина с залысинами на седой голове, твёрдой рукой и острыми чёрными глазами чуть навыкате. Он, в свою очередь, с интересом рассматривал рядового Ковалёва. До сих пор он слышал о новом киборге пожарно-спасательной части Гринпорта лишь из докладов, да вот только что Хайнц охарактеризовал парня несколькими словами. Фотогеничный, мысленно одобрил мэр.
Не успел Алик оглянуться, как кабинет наполнился людьми. Мужик с голокамерой, девушка с микрофоном, юноша с подносом…
Вечером Алик смотрел на себя в новостях. На фоне бело-зелёного флага Гринпорта с изображением местного белого солнца, встающего из-за гор, мэр взял с подноса грамоту на плотном картоне и торжественно вручил её растерявшемуся Алику. Тот взял большой лист обеими руками и уже не сопротивлялся, когда на шею ему повесили ленту с медалью «За отвагу на пожаре».
– Гражданин Федерации Ковалёв! – обратился к нему мэр, непостижимым образом глядя и на него, и в камеру – умение, присущее лишь публичным персонам. – Выражаю вам искреннюю благодарность – не только как глава этого города, но и как отец человека, спасённого вами. В тот день вы поскромничали, сказав, что это просто ваша работа. Любую работу можно выполнять спустя рукава, а можно – с душой. – В реальности мэр добавил «и с огоньком», но тут же смутился, и кусок реплики вырезали. – Я рад, что вы работаете в нашем городе.