– Именно поэтому, – пробурчал Иван, разворачивая катер на следующий круг. – Когда они поняли, что тащить меня на базу и ремонтировать слишком тяжело и дорого, командиру пришла в голову гениальная идея. С ними тоже был хакер. С нами. – Иван скорчил гримасу. – Но когда они приняли это решение, я перестал считать себя приписанным к их разведгруппе. Вместо того чтобы попытаться хоть как-то мне помочь, они потратили время на то, чтобы подправить файлы.
– Хотели скормить врагам дезинформацию? – понял Алик. – То есть они и рассчитывали, что тебя найдут?
– Да, – мрачно проговорил Иван. – Кинули, как кость собаке. Это впрямь было гениально, DEX. Будь я кем-то со стороны, оценил бы. Огромный объём дезы, на зависть штатной контрразведке.
– Постой. – Алик слегка потряс головой. – Если они подменили тебе память, то откуда ты знаешь, что это деза? Ты должен был принимать эти сведения за истину.
– Так и было бы, – согласился Иван. – Если бы у меня не работали мозги. Они не знали, что у меня есть другая память, которую не подменить.
– Ты хотел сдать их противнику? – Алик не осуждал. Он вообще был не в курсе, кто там с кем воевал и на чьей стороне был Иван. А что касается самого акта предательства, так его предали первым.
– Конечно, нет. – Киборг издал резкий смешок. – Зачем? Враги – такие же, как эти. Они тоже не отвезли бы меня на свою базу и не заштопали. Выдоили бы информацию и точно так же оставили подыхать.
Он снизил катер над подозрительной целью; затаившийся у ангара дракон вспорхнул и улетел.
– Хакер не оставил ни одного клочка информации, в намеренном разглашении которой их могли бы обвинить. Несуществующий номер части, неверная дислокация… Придуманное имя хозяина. Просто набор символов, за которым ничего не стоит. Соображаешь?
– Пропала необходимость подчиняться хозяину, – осенило Алика.
– Молодец. Они перехитрили сами себя. И я не стал лежать на дороге, где меня неминуемо нашли бы. Мало-помалу отполз, зарылся в нору, которая могла бы стать моей могилой, если бы не хватило энергии на регенерацию. Жрал какой-то мох пополам с дерьмом зверюги, прежде там обитавшей… Эй, вон девушка! – Иван с готовностью отвлёкся от неприятных воспоминаний.
Девушка только что сдала свой флайер в сервис, и перед ней во весь рост встала проблема: как добраться домой? Едва она высунулась на улицу, с небес спикировал дракон. Она взвизгнула и юркнула обратно за дверь. Дракон с жадностью заглянул в дверное стекло и постучал. Разумеется, открывать ему не собирались, но и выйти стало невозможно.
– Сейчас снижусь, пристрели его, – распорядился Иван. – Попадёшь?
На этот раз им выдали бластеры: толпы, подобной той, что была на дискотеке, не предполагалось. Алик умел стрелять, в тире выбивал все мишени, в том числе движущиеся. Ещё в детстве собрал немало мягких игрушек в качестве призов за попадание в «яблочко».
– Может, просто прогоним?
Иван безнадёжно вздохнул. Послали же высшие силы пацифиста в напарники, так и читалось в его взгляде.
– Ладно, прогоняй. Садимся тогда.
Али выскочил из севшего катера и быстро направился к осаждающему дверь дракону, демонстрируя нарочитую уверенность, которой на самом деле не чувствовал. Бластер он взял с собой, а то вдруг тварь не захочет прогоняться.
– Эй ты, вали отсюда! Это наши женщины, ясно?
– Тебе жалко? – ощерился дракон, хлестнув шипастым хвостом по загудевшей двери. – Я её не съем!
Алик поднял бластер. Рука не дрожала, ствол смотрел точно между глаз, горящих зелёными фонарями. Но стрелять не хотелось.
– Жалко, – сказал он. – Улетай, или сдохнешь.
– Чтоб ты обосрался во время случки! – зло бросил дракон.
Ещё раз хлестнул хвостом – уже без цели проломить дверь, чисто для выражения эмоций, – взмахнул крыльями, подняв тучу снега, и исчез в небе за фабричными корпусами.
Алик изумлённо вздёрнул бровь. Он что, выругался? Какой же это зверь? Так обругать оппонента может только разумное создание.
Он постучал в дверь и крикнул:
– Выходите! Я патрульный.
Дверь осторожно отворилась, в неё просунулась усатая рожа и сказала кому-то, полуобернувшись:
– Порядок.
Тогда из-за спины усача выглянула девушка, испуганно прижимающая к груди сумочку, словно надеясь, что она поможет в качестве последней защиты.