– Абдулла, ты полагаешь, драконы разумные?
Он пожал плечами.
– Сложно сказать. Они разные, DEX. Кто-то умеет складно говорить, кто-то – только отрывочными словами, а кто-то вообще членораздельной речью не владеет. Есть тупые, как курозайцы, всё на инстинктах; другие обучаемы; иные могут рассуждать. Думаю, как вид они где-то на грани.
– И у них неплохие шансы, – сказал Алик, подумав. – Не инфузории какие-нибудь. Уверенно чувствуют себя и в воздухе, и на земле. Хорошая координация, развитые руки. Самое то для потенциально разумных существ.
– Никакие у них шансы, – скептически промолвил Шайтан. – Наиболее умные самцы с чувством самосохранения не участвуют в размножении. Побеждают как раз голые инстинкты. Отрицательный отбор. Спасает, что привлекательность самок не зависит от того, умные они или красивые. Потому и не выродились, не скатились на уровень совсем уж безмозглых баранов.
А у людей ценятся красивые, подумал Алик. И неважно, умные или нет. Как мы ещё не скатились к тем же баранам? А может, уже и скатились, раз Ингины «видосики» смотрим?
– Ну что же, друзья, наш неутомимый пулемётчик Людовик Семнадцатый не желает сказать вам тёплые слова. Как невежливо! Но будем снисходительны: никто не занимался воспитанием киборгов в детстве… Что? – В кадре мелькнула перекошенная физиономия Ивана. – У него не было детства? И у тебя, Иван? Какой ужас! Только родились – и сразу на работу? Как жестоко! Что, Иван? Людовик не умеет говорить? А почему его никто не научил?
– Это системная фича, – проскрежетал зубами Иван. – Устная речь у данной серии не поддерживается.
– Устная – это какая? – затупила Инга.
Иван закатил глаза.
– Это через рот.
– Э… прости, а через что ещё можно разговаривать? – Инга сделала круглые глазки.
– Ещё бывает письменная речь.
Наверное, этот ликбез для дебилов даже полезен. Но слушать его… Алик прикрутил громкость.
– Абдулла, что у нас на следующем вызове?
– Приезжие. Вылезли из гостиницы поголографировать зверушек, а охрана прохлопала. Полиция отгоняет драконов, но попасть из бластеров не могут, бестии уворачиваются. Они привыкли работать станнером с широким лучом, но он на драконов не действует. Вот и ждут нас. Уж эти чужаки, ни фига не соображают! Ох, – спохватился он, вспомнив, что и Алик не совсем местный, – извини.
Алика замечание не задело. Он уже считал Гринпорт своим.
– Абдулла, ты сам-то давно в городе?
– Сколько себя помню.
– И всегда в гормосте работал?
– Нет. – Он добавил громкость; Инга говорила что-то про родильное отделение.
– Блин, убери! – взмолился Алик. – Что ты, как маленький? Не хочешь рассказывать – не рассказывай, я разве пытаю? Тяжёлые воспоминания, да?
– Нет, не тяжёлые. – Шайтан мотнул головой. – Грустные. У меня пять хозяев умерло.
Алик издал нервный смешок.
– Надеюсь, это не ты их?..
– Нет, конечно. – Выражение лица стало немного обиженным. – Сначала три пожилых брата, я у них на складе работал, один за другим – совсем пожилые, за сотню. Гарантийный срок закончился, сам понимаешь. Потом женщина, владелица флайсервиса. Я там то грузил всякое, то мастерам помогал. Заболела чем-то и умерла. Люди такие нежные! Да ты знаешь. А после меня купил Виктор. – Его единственного Шайтан назвал по имени. – Ремонт и частное строительство. Он понял, что я разумный. Сказал, мне надо самому определиться, как жить. Повёз меня в ОЗК – тогда никаких филиалов на Бесте по городам не было, только один в столице. И не довёз, на подходе нас расстреляли антидексисты. Я выжил, а он нет.
– Прости, – с сожалением проговорил Алик.
– А потом хозяев у меня уже не было. Вернулся из Асгарда с документами, нанялся в гормост. И, знаешь, первое время мне хозяина сильно не хватало. Я словно лишился надёжного тыла. За всё сам в ответе, за все свои поступки и решения. Некому подсказать, некому пожалеть. Я знаю, многие стремились избавиться от хозяев. Те, кому с ними не повезло. Я – нет. Если бы они не умирали, я остался бы с любым из них. А так… волей-неволей пришлось определяться, как жить – по завещанию Виктора.
– Это Шайтан, – сказал крепкому коренастому мужику в рабочем комбинезоне сын умершей хозяйки. – Шайтан, он теперь будет твоим хозяином.
– Добрый день, хозяин, – вежливо поздоровался киборг.
Мужик поморщился.
– Зови меня Виктор. Это моё имя. А твоё?
Вопрос оказался неожиданным. У него никогда не спрашивали имени. Просто передавали друг другу: вот Шайтан. Это от первого хозяина пошло, тот в самом начале обозвал высокотехнологичное приобретение шайтан-машиной. Нет, его это не раздражало и не коробило, Шайтан так Шайтан. Но у него имелось настоящее, человеческое имя, которым наградила его одна настырная девчонка.