Ёж, кроме советов, скинул координаты мест, подходящих для стоянки: всё же в горах Алик ориентировался плоховато и по большому счёту оставался на Бесте новичком. Впрочем, его спутники вообще ни разу не поднимались высоко в горы, несмотря на то что жили тут с детства. Поэтому, неожиданно для себя, Алик оказался и организатором этой экспедиции, и её предводителем.
Не мудрствуя, он выбрал знакомое место – то, на котором впервые отдыхал с Ежом. Сейчас, зимой, хвойные лапы невысокого леса завалил снег, но у реки было неплохо утоптано: видать, окрестное зверьё облюбовало уютную заводь для водопоя и здесь же лакомилось рыбой. В основном течении река не застыла, мешала высокая скорость и турбулентность. Намёрзло лишь по краям, да в потоке то и дело сверкали пучки ледяных игл, которым вода не давала срастись – подхватывала и, перемешивая, несла вниз через перекаты. Однако тихая заводь была покрыта льдом, в синеватой глади которого кое-где темнели полыньи.
Алик с Пушком поставили две палатки, пока девчонки восторгались пейзажем и голографировались на фоне реки, кокетливо расстегнув шубки. Пейзаж и вправду был захватывающим на диво: солнце серебрило бегущую воду, снег на ветках искрился, преломляя свет и переливаясь всеми цветами радуги; на вершинах, вздымающихся на заднем плане, сверкал ледник, а чуть ниже чернели скалы, с которых сдувало снег верховым ветром.
– Наберите побольше снега в котелок, – сказал Алик девушкам. – И найдите сухие ветки для костра.
Поручать им разжигать костёр Алик не стал, подумав, что городские девочки не знают, как это делать. К его удивлению, Кошка и Рита занялись костром по своей инициативе и довольно ловко разожгли огонь.
– Папа научил, – объяснила Кошка. – Когда я была маленькая, он меня брал с собой в поездки. Я смотрела, запоминала. А как подросла чуть-чуть, перестал, – с грустью сказала она.
Алик даже наверняка знал, почему. Смышлёная, пытливая девочка начала приглядываться к байку, и отец пресёк, пока она не усвоила, как его заводить. Побоялся.
– А нам в училище показывали, – отозвалась Рита. – Мало ли как оно с вызовом повернётся. Пару раз бывало, что вызывали в чистое поле: без костра и воду негде согреть.
Алик нарвал с кустов-однолеток приметных листочков, заварил чай. Все выпили с удовольствием. Взбодрившись и подогревшись, встали на турболыжи и проехались до малого водопада, шумевшего ниже по течению. Потоки покрылись по бокам тонкой ледяной корочкой, и вода лилась с уступа будто по застывшим стеклянным трубкам. Завернули к древесному гроту – шатру из причудливо сплетшихся деревьев. Девчонки охали от восторга, снимая всю эту красоту и язвительно судача, что Инге такие картины и не снились – а впрочем, её безголовые подписчики всё равно не оценят. Посидели в гроте – снега туда почти не замело, – подкрепились взятыми с собой бутербродами. На запах еды явились неведомые доселе Алику зверьки размером с лису с невзрачными коричневыми шкурами и близко посаженными голодными жёлтыми глазами с горизонтальными зрачками. Они слегка напоминали рысиков – примерно как тигры напоминают кошечек. Явно хищные: диетическую булку Риты с огурцами и листиками салата проигнорировали, а на Аликов бутерброд с котлеткой от Нади сделали стойку. Агрессии не проявляли, но бутербродом Алик решил пожертвовать.
– Это бестские шакалы, – сказала Кошка. – Они на всякую мелочь охотятся. Для людей не опасны. Даже если сильно оголодают, в худшем случае рюкзак с припасами утащат.
Кстати, не мешало бы подумать о том, чем сами отдыхающие будут ужинать. Не шакалами же этими: как-то неловко убивать для еды того, с кем только что поделился бутербродами. Тем более Пушок отозвался о шакалах пренебрежительно: ни шкуры их плешивые не ценятся, ни невкусное жёсткое мясо. Алик пренебрежения к этим животным не ощутил, наоборот: вон как хорошо устроились, нет на них охотников.
– Возвращаемся, – скомандовал он. – Солнце садится рано, а нам ещё нужно рыбы наловить. К пещере с кристаллами сходим завтра. Жаль, что жар-птиц увидеть не сможем: не сезон.