- Угу! Вот это машины-динозавры!
Шелла нервно поморщилась:
- Ты знаешь динозавр, вполне может растоптать млекопитающее, если оно тормозит мозгами. Все масса...
Магда резво перебила:
- А тут ты не права. Человек думает в десять раз быстрее, чем движется. То есть нас в первую очередь подводят не мозги, а тело!
Шелла стрельнула глазками:
- Да тело... Душа обычно крепка и невесома.
Магда нервно хихикнула:
- Душа согрешила, а тело в ответе!
"Маккавеи" были весьма тихоходными, поэтому и "Матильды" не спешили. Впрочем, девчата не нервичали, у них еще оставались кое-какие сюрпризы, в частности пара десятков противотанковых зарядов. Но в данном случае им себя показать не удалось. Послышался грохот и целых три снаряда устремились в сторону английских танков. Вот один "Маккавей" сразу же оказался подбит, в его широченном корпусе образовалась дыра. Англичане впрочем, не растерялись и даже сделали безуспешную попытку открыть огонь на ходу. Впрочем, откуда вели пальбу тщательно замаскированные пушки Роммеля, определить было трудно. Вот последовал еще залп, и перекосило башню "Матильде". Шелла весело стреляя глазками, усмехнулась:
- А что? Зенитка, то скорострельная!
Магда в досаде проурчала:
- Нам так совсем ничего не останется.
Вслед за "Маккавеями" появились новые танкетки, а также несколько "Кромвелей". Причем, судя по облезшей краске, эти машины выкопали из песка. Тоже прут, хотят взять нахрапом. Рыжая Магда пальчиками, девичьей, босой ноженьки поймала паука и бесцеремонно раздавила его:
- Вот тоже самое ждет всех англичан!
Шелла горячо одобрила:
- Браво! Так держать!
88-миллиметровые зенитки продолжали вести прицельный огонь. Их скорострельность была высока, но и меткость не пасовала. Противник огрызался весьма беспорядочно и не мог причинить существенного ущерба. Ну, а волчицы сражать с пехотой, которой прибывало все больше и больше.
Магда, стараясь унять противный зуд царапины, заметила:
- Англичане так неэкономны в использовании людских ресурсов. Просто удивительно, что им удалось захватить половину мира!
Шелла поэтому весьма лестному для немцев поводу высказалась:
- Они мастаки, нас закидывать трупами! Против этого никак не попрешь, ух очень трупы воняют!
Огнезарная Магда тоненько хихикнула:
- Да газовая атака, вещь серьезная.
Английские танки ползли словно черепахи, и вот от "Маккавеев" вскоре остались лишь груды металла. А вот более шустрой "Матильде" удалось проскочить, но её волчицы тут же перебили гусеницу, как всегда метко поразив из подствольника.
Шелла облизнулась:
- Вот это по-нашему! По эсесовскому!
"Кромвели", вернее их экипажи жутко нервничали, дергали за штурвалы и по ошибке давили собственных солдат. Даже гусеницы, от песка и крови стали грязными и красно-коричневыми. При этом танки подкручивались на месте, а башни пробовали неуклюже вращаться. Шелла скалила зубки и пела:
- Где-то растут незабудки. Мама печет пирожки! Рейха в пасти не зубки, а из снарядов клыки!
"Кромвели" весьма глупо продолжали тыркаться, и давили своих же солдат, еще более усиленными темпами. Даже немецкие зенитки смолкли, чтобы не мешать танкам, выполнять "почетную" миссию. Магда свирепо рыкнула:
- Так мы сейчас разойдемся! Может, от бури спасемся!
Но вот несколько "Кромвелей" все же сумело выровняться и рвануть к позициям, что занимали девчата. Но их почти сразу же остановили меткие выстрелы. Видимо волчицы в азарте боя, просто запретили себе промахиваться. Англичане столкнулись с поистине немецкой стойкостью. Вот одна из танкеток, утратив остатки мужества, повернула назад. Генерал австралиец что-то скомандовал и, в нее полетели гранаты. Смертельно раненая машина, запылала, а затем еще и снаряды, стали рваться внутри. Такое вот зрелище.
У грозной девы Шеллы от перегрева заклинил пистолет-пулемет, и, отложив ставший бесполезным кусок железа в сторону, стала вести огонь из самозарядного ружья. А что, очень даже неплохая тактика! Скорострельность ниже, но зато прицельность выше. Тоже самое даже немного раньше сделали и остальные девушки-воительницы. Магда, покачивая головой, заметила:
- Война учит экономии. Причем на фронте, даже больше, чем в тылу!
Шелла нехотя согласилась:
- Да учит! Но сколько этих львят на нас прет! Неужели англичане, вот так бросили на нас все свои силы!
Магда, с хитринкой и стреляя глазами, словно Золушка или вернее её сводные сестры на балу, ответила:
- Честно говоря, я именно на это и рассчитываю!
Шелла удивилась:
- Рассчитываешь? Хочешь, чтоб мы погибли? В такие юные годы найти смерть?
Магда ласково подмигнула:
- Не в этом дело! Просто подумай, что происходит, когда противник в одном месте сосредотачивает все силы?
Шелла сразу же ответила:
- Становиться на этом участки сильнее. Она может и прорвать линию фронта.
- А на других? - Подмигнула Магда.
- Сильнее! Нет наоборот! - Шелла вдруг догадалась - Так значит, пока противник бросает на нас все свои силы, остальные наши войска могут штурмом овладеть вражеской цитаделью!
Магда, быстро перекатившись, чмокнула подругу в потную, исцарапанную щечку:
- Умница! Наконец-то сама догадалась! Так, что Александрия не станет рекордным городом, который так долго держался против Вермахта.
Шелла заметила:
- А Александрия уже таким городом разве стала. И надеюсь не один из вражеских городов, его рекорд не побьет! Ведь мы...
Магда перебила:
- Говорить что мы непобедимы, пока сражение не закончилось плохая примета. И ты это знаешь!
Шелла зло сверкнула своими сапфировыми глазами в ответ:
- Быть верующим, это не значит суеверным. Об этом даже в катехизисе говорится!
Магда уж который раз, удачно пальнув из ружья и срезав очередного "касатика", вполне серьезно предложила:
- Спой моя подружка! Вот конечно лучше петь, чем стонать!
Шелла неожиданно сострила:
- Лучше стонать от оргазма, чем петь от боли!
Магда стала злее:
- Ну, что ты двух слов связать не можешь и поэтому говоришь пошлость. Ну-ка пой и громче.
И Шелла запела, сначала вроде бы негромко, но с каждым новым куплетом е голосок креп;
Огнем кровавого потока,
Лавина землю нашу залила...
Война не знает меры-срока,
Хмельней сладчайшего вина!
Не станет горьким вкус победы,
Хоть горечь дыма и кровей.
Когда бились наши деды -
О них щебечет соловей!
Бессмертье высшая награды,
Чтоб тусклой старости не знать.
Чтоб не пришли посланцы ада,
Чтоб изливалась благодать.
Мы любим мир и запах хвои,
Но если надо битва ждет.
О наше сердце золотое,
Пускай пылает, плавя лед!
Да юность свежая проходит,
Уже банальным стало все.
Который вот Солнце всходит,
Быть человеком не вранье!
Любите люди свет Господний,
Он очень добр, поверьте к нам...
Хоть путь по жизни преисподней,
А правит миром: Ирод- Хам!
Мы цели чистые имеем,
Но путь к ним - жалко на крови!
Ведь автомат он как гантели,
У Лихо тьмы полно родни!
Иисус с Марией нам порука,
Придут и счастью приведут!
Тогда исчезнет стужи - мука,
И злобе с подлостью капут!
Копание рва может стать несусветной мукой. Пленные дети быстро выдохлись и присматривающий за ними полицай пустил в ход плеть. Сначала огрел по голой, потной спине Славу, а затем и Лену грязно выругавшись. Уже не было сил и ребята выкладывались, обливаясь потом. Копающие вместе с ними старались подбодрить изнемогающих попаданцев.
Натруженные жили рвано, словно их растягивали на станке, спина страшно болело. Жестоко пылали и изрезанные ступни. Ребята крепились, но изнеженность от первой, столичной жизни в сытом двадцать первом веке сказывалась.
Через полчаса попаданцы едва шевелились и полицай-надсмотрщик снова пустил в ход плетку.
Слава, словно побитый щенок заскулил, Елена и вовсе разревелась в три ручья. Возможно, это трудовой день для них был и последним, но глава полиции, что-то шепнул на ухо бритоголовому надзирателю. Тот гнусным басом сообщил:
- Новеньким перекур!
Понятно, что Грищенко не хотел загонять до смерти, возможно детей знатных особ. А копать рвы кому и так хватает.
Хотя попаданцев и щадили, все равно к концу дня они оказались предельно вымотаны и буквально ползли на карачках в камеру. А ноги и руки отвались, не было сил, даже держать в руках деревянной ложки. Им налили противного супа из крапивы, брюквы, и каких-то кореньев. Хлеб оказался плохо пропеченным со смешанной с лебедой мукой. Но юные пленники слопали все это в один мах, не различая вкуса. После чего, не обращая внимания на исполосованные спины, завалились в сон.
После такой тяжелой работы, и исполосованных спин, в объятиях Морфея получались только кошмары.
На следующий день еще хуже; мышцы бастовали и рвались от избытка молочной кислоты, на детских ладонях, несмотря на рабочие перчатки, появились свежие мозоли.
Сил взобраться по лестнице наверх не имелось и капли. Полицаи их буквально выволокли под локотки. Далее кое-как прихрамывая и постанывая. Отставляя разбитыми ногами, след пленники добрались до своей работы. Под грозные окрики и свист плетки начали вяло колупаться в земле.
Как ни странно, но когда тела разогрелись, стало немного полегче заструилась по жилам кровь. Сил впрочем, надолго не хватило, тем более, что паек весьма скуден. Но многие из трудящихся "добровольцев" брали поесть с собой и хоть понемногу, но отщипывали товарищам.
Хотя полицаи и не заставляли их выполнять такую же норму, как и других, но лежать не давали. Остап Грищенко хотел, чтобы его подопечные не выделялись из рядов обычных узников, постепенно втянулись в работу. А трудились и самом деле на пределе.
На следующий день повторилось тоже самое, одни полицаев неотрывно следил за ним, считая количество брошенных лопат земли и даже записывая в дневник. После обеда его сменил другой вурдалак, тот пригрозил застрелить любого на месте, если кто подкормит юных каторжников.
На следующий день труд слегка разнообразили, заставили грузить тачки и переносить носился. Это немного ослабляло боль в мышцах, так как давало более разнообразную нагрузку.
Вообще немцы почему-то решили капитально укрепить этот населенных пункт, где ранее располагался колхоз "Расцвет". С какой целью это делать в глубоком тылу? Может для борьбы с нарастающим партизанским движением, фактически превращающим тыл во второй фронт.
Во всяком случае, Славе приказали, взяв в руки лопату вместе с другим мальчиком размешивать бетон. А затем, закончив везти его на тачке. Толкали вдвоем, самое трудное это сорвать её с места, далее чуть полегче, только вот не останавливаться.
А если расплещешь цементный раствор, то получишь плеткой.
Лену же заставляли укладывать кирпичи... Затем меняли со Славой.
Работа адовая, хотя и более разнообразная - гитлеровцы строили доты.
И вот такой кошмар... Тело измучено до беспредела работой. Боль везде, не осталось ни кровинки, ни жилки не тронутой болью. В клетках американские бомбовозы сбрасывают напалм. Мальчик-каторжник и девочка-каторжница, буквально постанывают от боли, причиняемой каждым движением. Даже мир утратил цветные краски , выглядит серым в грязноватых черно-белых тонах.
Тяжело и остальным юным работягам, но им все же проще благодаря прежней закалке...
Дни кажутся бесконечными, мучительными, но они, царапая тело и вырывая сухожилия, все же идут. Хоть это и шаги разъяренного тигра.
Когда боль даже острая охватывает все сущее и превращается в рутину, то она притупляется. Становится привычной. Точно также как и юный организм, постепенно перестраивается, доказывая, что способности к адаптации человека превосходят сходные параметры у любых животных.
Вот и ребят на каторге произошел перелом, боль в мышца переросла в нытье, а мир вернулись прежние краски.
Прошел уже целый месяц каторги, хотя попаданцы и не знали точно даты своего закабаления. Из отупения их вернуло установка радио, по которому сразу же погнали фашистские марши и стали сообщать различные новости.
К сожалению не самые радостные: "Сегодня 9 июля пала неприступная советская морская крепость - Севастополь. Это знаменует окончательное подавление советского Черноморского флота."
Слава не слишком, то расстроился. В голове всплыла сразу же информация, что так и было в реальной истории. Мальчишка читал, как правило, очень быстро, но запоминал неважно. Однако, толи перемещение, или каторжная работа, а скорое и то и другое ему очень здорово прочистили мозги, улучшив память.
Вообще если первые недели они вместе с сестрой находились в жестоком шоке, фактически в состоянии жуткой прострации, то сейчас снова стало возвращаться чувство реальности и способность рассуждать.
Вот, например, ты копаешь, не выкладываясь, копаешь, мысль о том, что ждет дальше? Война окончить где-то 9 мая 1945 года. Это еще почти три года ждать...
Не самая весела перспектива. Хотя сюда немного южнее Винницы Красная армия должна придти пораньше. Вот только он не помнит когда.
А по радио Грищенко неожиданно объявил:
- Связи с последними нашими успехами: взятием Севастополя, Александрии, большей части Воронежа, сегодня вам разрешается разойтись по домам на два часа раньше обычного.
По группе ребят и девчат разнесся гул, смесь радости от возможности отдохнуть на пару часов дольше и досады, что ненавистные им немцы опять побеждают.
Но работать и в самом деле стало легче. Мозоли на руках у Лены и Славы окрепли, и они уже даже не пользуются перчатками, а подошвы ног сильно огрубели, хотя и не утратили чувствительности целимом, но даже битого стекла почти не боятся.
А так вот выкладывай, перетаскивай бетонные блоки. Слава очень удивлен как они вместе с сестрой за один месяц изменились. Жирок сгорел, растопившись в трудовой топке, теле подсохли, выступили вены, выперлись сухожилия. Елена обрела стройность, и стала казаться, куда боле юной и красивой, чем прежде. Хорошо, что она еще подросток и после похудания кожа не провисла дряблыми мешками. Да и Слава рад переменам, что он теперь не тюфяк.
Вот только, что-то в передаче не так... Выбивается из обычного знания о той войне.
Уже в камере вместе с Леной Слава задал сестре данный вопрос и так сразу же ответила:
- Не брали немцы Александрию. Одни прорвались к ней до 60 километров, но затем из-за нехватки сил и скверного снабжения были вынуждены отойти. Я вот точных дат не помню, но Октябре, сорок второго англичане при поддержке американцев провели операцию "Факел", разгроми немецкие и американские войска в Египте.
Слава, почесывая зудящие на спине следы от плетки, кивнул:
- Да было такое. Та битва длилась двенадцать дней и ночей. Гитлеровцы потеряли более пятидесяти тысяч убитыми и раненными, еще тридцать пять тысяч оказалось взято в плен...
Елена пожала заострившимися плечами. Неуверенно произнесла:
- На фоне Сталинграда не так уж и много полегло фрицев в стране пирамид и крутых фараонов.
Слава по этому поводу с вполне взрослой проницательностью, и тревожно насторожив уши, заметил:
- Вот меня такая мысль беспокоит. Если фашисты в Египте преуспели здесь по более, чем в нашем мире, то и под Сталинградом может случиться плохой расклад.
Лена со вздохом подтвердила:
- Исключать подобного нельзя... Альтернативка с паскудными вывертами и хроновывертами!
Слава с улыбкой на лице согласился:
- Да вот мы и попали в киношный мир!
Елена ехидно подтрунила:
- Конечно, все началось с рабства!
Слава сразу же утратил хороший настрой:
- Может, лучше выспимся, пока не пришли проблемы и плетка?
Сестра кивнула:
- Конечно...- Широко зевнула. - Я буквально мечтаю поспать вволю.
Брат и сестра привычно свернулись калачиком. Спать достаточно тепло, но что будет в подвале зимой? Об этом не хотелось и думать. Пока они пребывали только вдвоем. Видимо их оберегали от лишних, весьма нежелательных контактов.
Однако вечер выбрал неудачный. Едва пришли первые, тени сна как в камеру ввалились бандеровцы. Они строили такие зверские рожи, что Елена едва не разревелась, решив, что её теперь точно станут пытать. И волокли сестру с братом довольно грубо, да еще щипая за груди, дергали за уши.
Помещение, где они оказались, и в самом деле смахивало на пыточный подвал. Сколько тут развешано различных инструментов. Причем, назначение некоторых более, чем загадочное.
В довершении ко всему ребят посадили в кресла. Сильно смахивающие на стоматологические, и вставили руки в зажимы. У Елена от страха невольно потекли по спавшим в последние недели щекам слезы, заерзал цокая челюстью и Слава.
Неужели и в самом деле их сейчас начнут пытать. И выбивать тайны, которые у них к сожалению есть?
Это только в кино герой-попаданец бесстрашен. А пионер тем более, на самом деле вид людей в темных очках и белых халатах внушает ужас. Слава побледневшими губами зашептал:
- Не мучайте меня, я все скажу.
А вот и главный палач в желтом таком халате, а зеркальные очки закрывают половину лица. В правой руке он держит зловещее приспособление, что вроде. Звучит, противная немецкая речь и мальчишку хватают за вихры.
Слава вскрикивает и вопит:
- Все расскажу, не мучайте!
И что-то колкое впивается в волосы... И вот падают первые срезанные пряди.
Стоящий за ширмой Грищенко одобрительно кивает: наголо их обрить. Обоих; мальчика и косматую девочку!
Слава дергается: машинка ручная и лезвия притупленные, дергает больно пыльные волосы. Все их мытье это максимум обливание шлангом. А как хочется почистить щеткой зубы, намылить голову шампунем. Тут уже надоедает грязь.
Машинка дерет и больно и неровно. Парикмахер грубо топчет срезанные волосы, мальчику кажется, что кованые сталью каблуки повергают в прах детскую душу.
Затем этот изверг берет в руки бритву. Вот так без мыла, только брызнув затхлой воды, давай скоблить. Потекла бордовая кровь, и Слава крикнул, пытаясь вскочить, но управляемые зажимы крепко держали мальчика.
Впрочем, цирюльник оказался быстрым, и с опытом, более порезов уже не было.
Пацана обскоблив так, что придали его голове сходство с яйцом, освободили из зажимов и вытолкнули с кресла.
Грищенко приказал:
- Теперь Ленку.
Девушка уперлась, попробовала оказать, правда, пассивное, на то чтобы двинуть кого-то кулаком или ногой не хватало смелости, сопротивление. Робко запротестовал и Слава:
- Женщин стричь не положено!
И получил крепкую затрещину по лицу. Под глазом сразу напухла гематома. Лена крупная, хоть и искудавшая девчонка, уже успевшая, хотя пока не слишком окрепнуть от тяжелой работы. Но и полицая попались мощные, специально выбранные для этой цели, усмирять узников.
Так что загнали в кресло, зажав руки и ноги, а так же ставшую куда тоньше, чем прежде талию. Парикмахер начал стричь похожими на садовые резами, ножницами, и лишь затем взялся своей машинкой, которой наверное обкорнали уже целый полк новобранцев.
Лена мучилась и физически и морально. Какого это девушке потерять свои волосы. Да еще такие чудные, даже в пыли не утратившие цвета одуванчика. Так как тут не поскулить, роняя слезы.
Наконец, в ход пошла и бритва, типичная для немцев педантичность. Тут уж одного лезвия вгоняет в дрожь. Такой ужас. Правда цирюльник жалея девушка, старался, и даже капнул мыльной пены. Обошлось без порезов.
Далее пошло, и вовсе паскудно, сорвали одежду, и давай хлестать из шлангов. Лене, оказавшись нагой перед мужчинами, очень стыдно и она старается прикрыть интимные места руками. А полицаи и немцы ревут и уйлюкают в свое дикой радости. Смешно им...
Грищенко прикрикнул на них... Тут на ребят сыпанули хлорки и полилась горячая, даже обжигающая кожу вода. Ух, с ней тут же пересеклась холодна. А после еще и третий шланг обдал чем-то средним. После чего последовала команда:
- Санитарная обработка окончена!
В случае осады
В центре миниатюрного Колизея горел костер, факела, усиленные отлитым по секретному рецепту стеклом, давали довольно яркий свет с багровым оттенком. Крупный, белый гравий блестел, придавая подиуму веселый вид. Первым на сцену выбежал мускулистая и стройная девушка в кожаном поясе, прикрывающим широкие, упругие бедра. Она легко как первоклассный гимнаст сделала два сальто и прошлась на руках. Затем стала напротив князя, замер скрестив меч и кинжал в таком вооружении его, точнее её называли- мирмиллон. Не смотря на то, что девушке можно было выступать на конкурсе красоты, до чего у нее нежная, бархатная кожа, светлые волосы, фигура Артемиды, она уже имела широкий шрам на лице. Следующий попрыгунчик так же прошелся на руках. Его вооружением был трезубец и короткая сеть - ретиарий. Сделав растяжку, он встал напротив противника. Это был рельефный, но еще не достаточно габаритно сложенный юноша гуль. В будущем подросток обещал стать могучим мужем, но пока еще далеко от расцвета. Оба почти равны, даже девчонка слега повыше ростом; наличие смешанных пар придавало особый эротизм и непредсказуемость действию. Действительно, что может быть не предсказуемее вчерашних любовником выведенных на смертельное ристалище. Похоже, партнеры давно знали друг и подмигивали.
- Что Анфистка! Не думал, что мы так встретимся! - С неподдельным сожалением произнес, стыдливо отводя глаза юный гладиатор.
Девчонка без церемоний ответил:
- Ты был, конечно, приятным парнем, но теперь твою душу отведут в изначальное пламя.
Юноша, похоже, оказался ошарашен, такой безжалостной честностью, недавней подруги:
- Ну почему ты так жестока! Мы ведь еще девственники, должны по божественным понятиям жить! - Мальчишка воскликнул. - Невинные не умирают!
Девчонка равнодушно и холодно ответила:
- Это нам не поможет! Рабов презираю даже боги!
Тренировки в школе гладиаторов, были жесткие и на голых блестящих телах видны шрамы. Впрочем, и кормят там лучше, действительно считается по обычаю нельзя выпускать на смертельный бой не получивших, опыта любви. Но в данном случае оба раба провинились, причем серьезно, за что и последовало такое суровое наказание. Впрочем, наказывали только юношу, более опытная Анфиса ему приврала. В любом случае их должны не в этом, так в следующих боях пустить в расход. Ведь они умудрились пускай и невольно оскорбить черного бога.
Толпа оживилась, заключали ставки, дикие крики подбадривали юных, явно не желающих драться гладиаторов.
Жена шейха достала кожаный мешочек.
- Пятьдесят золотом на Анфиску! - Сверкнула она крупными зубами.
-Начали! - Подал сигнал уже начавший серьезно нервничать шейх.
Такие разные и вместе с тем имеющие много общего, ратники сошлись, их движения были быстрыми и хаотичными. И куда исчезли все нежные чувства, пары которой позволялось все кроме главного. Но ведь от любви до ненависти один шаг, а от любви до равнодушия пропасть без дна и края. Сначала воин с трезубцем попытался накинуть сеть, но промахнулся и его соперница, дико прыгнув на него, сумела полоснуть кинжалом по животу. Юноша отскочил и ударил трезубцем в грудь, но лишь слегка расцарапал кожу. Тем не менее, его маневр заставил отступить очаровательную противницу. Та отошла, и прислонился к сетке, не давая подойти некогда любимому гладиатору.
- Вы мужчины тупые! Значит, обречены на поражение! - Надменно произнесла поигрывая битками девушка.
- Каков родился! - Юноша выглядел смущенным.
Внезапно ретиарий с трезубцем захватил рукой гравий и швырнул в лицо. Маневр произвел эффект девушка зажмурилась в туже секунду трезубец вонзился ей в пресс.
Вскрикнув от боли, юная гладиаторша скорчилась, но, тем не менее, успел всадить лезвие в плечо. Ретиарий заорал и выдернул оружие. Меч мелькнул словно молния, едва не пронзив шею. Гладиатор отступил, ему рассекло грудь. Юноша застонал от боли и выронил трезубец. Тогда соперница прыгнула на него и метнула слегка искривленный кинжал. Замах и был слабоват, и острие пробило мякоть ноги. Ретиарий вскрикнул и упал, потом подобрал кинжал, попытался подняться, в этот момент меч поразил его в шею. Уже теряя сознание, он ударил клинком мирмиллона в солнечное сплетение. Некогда влюбленная пара ( подобно Ромео и Джульетте) замертво повалились на гравий.
Пьяная озверевшая публика смеялась и уйлюкала. На арену выбежали три угрюмых, с низкими лбами и выпирающими челюстями раба, они прижгли раскаленным железом тела проигравших, но получивших духовную свободу. Убедившись, что они мертвы, поддели их ребрами за крючья, и выволокли со сцены. Место, где была кровь, закидали углями.
-Они уйдут на корм насекомым. - Оскалила лошадиные зубы жена шейха Деметра. - Жаль, что косточки маловаты звери, останутся голодными.
Сановник своеобразным образом утешил супругу, не забывая при этом поглаживать спину и грудь прислуживающей ему рабыне:
-Ничего будет мясо и понаваристей. Жалко, правда, через пару лет из них могли получиться вполне перспективные атлеты.
- В твоей постели? - Ехидно вставила жена.
Шейх, шлепая рабыню, произнес на полном серьезе:
- А почему бы и нет! Девушка симпатичная, а юноша мог бы достаться тебе.
У гулей не смотря на внешнее сходство с людьми есть некоторые отличия в морали. Например, богатая вполне может требовать услады от раба и никто из мужей, не будет ревновать к невольнику исполняющему роль альфонса. Подобно тому, как к рабыне-наложнице не ревнует законная супруга. Рабы это всего лишь говорящие орудия производства или домашнего хозяйства и их можно использовать как угодно хозяину или хозяйке. Поэтому Деметра и ответила: