ФИЛОЛОГ: Я не знаю, просто эмоционально. Вот эти профили у девушек. Я не знаю…
ЮРИСТ: А! Когда он соединяет Биби Андерссон и Лив Ульман.
ФИЛОЛОГ: Да, а у них причем такие острые скулы у обеих, и там тень так падает, чтобы эти острые скулы выделялись. И на меня это просто производило такое колоссальное впечатление, что помню, я реально вышел из зала и не мог говорить несколько часов. Мне кажется, это очень чувственный фильм. «Персона» — великий. (Пауза) Не, Бергман великий.
ЮРИСТ (разочаровано): Не, я не вспомню. Возможно, это было «Лето с Моникой»… Возможно… «Час волка»! Это был «Час волка».
ФИЛОЛОГ непонимающе кивнул.
ЮРИСТ: «Час волка», где вносят… э… э… Где у клоуна жена сумасшедшая. Она спит со всей труппой. И случается какой-то приступ, она выбегает голая на берег и решает искупаться. И Бергман резко обрубает звук. И в полном молчании клоун… человек, который в обычной жизни играет клоуна, он ее берет на руки и это, как фактически, Мария Магдалина снимает Иисуса Христа с креста, то есть несет его без звука. Все вокруг смеются, потому что у него жена больная, он ее вот так вот несет в полном молчании.
ФИЛОЛОГ (пораженно): Бергман просто сумасшедший. Вот что «Персона», что ты сейчас описал.
ЮРИСТ: У него «трилогия веры» есть: «Сквозь тусклое стекло», «Молчание» и «Причастие». Концепт рыцаря веры и предтеча экзистенциального образа. То, что Бергман потом испытал, что с «Причастием» и главным героем — Гуннар Бьернстранд, — который говорит, что Бог со мной, Бог молчит, Бог не говорит, но это чисто протестантская история. А потом в шепотах и криках люди страдают из-за этого. То есть сестра умирает от страшной тяжелой болезни и в «Сквозь тусклое стекло» главный герой в конце говорит… (Обрывает себя на полуслове) Там была проблема отца и сына, и в конце сын уходит и в камеру, но не в камеру, говорит: «Он со мной заговорил». И, то есть ты понимаешь, что «он со мной заговорил» — это отец заговорил, который с ним не разговаривал или это, в смысле, Бог с ним заговорил. Потому что герой произносит: «Он со мной заговорил». Вот что это значит? Ну и там опять-таки проблема психических заболеваний. Вот эту трилогию это хорошо выстраивает. Основной концепт Бергамана… (Снова себя обрывает на полуслове) Ну, для меня это, быть может у нас разные мнения… Как он умеет работать с молчанием. В той же самой «Персоне». В том же самом «Молчании». Кстати говоря, у него даже фильм так называется — «Молчание», где они приходят, две сестры живут…
ФИЛОЛОГ (понимающе протягивает): А-а-а. Ну да, там же девушка совсем немая в «Персоне».
ЮРИСТ: И немая, потому что она не говорит. А почему она не говорит? Актриса, то есть она вышла… (Задумывается) Я вот не помню только, кого она играла из греческого театра… Вот. И замолчала.
ФИЛОЛОГ: Ну там лесбийские отношения какие-то их.
ЮРИСТ (косится направо, где стоит пустой стул и кашляет): Кхм, прошу прощения. (Сконфуженно улыбается) Да, они лесбийские, но при этом это как один образ.
ФИЛОЛОГ: Ну да-да! В том-то и дело, что они сливаются.
ЮРИСТ: Как аутосексуальность.
ФИЛОЛОГ: Да-да-да-да-да.
ЮРИСТ: Что возможно, ну в конце выясняется, что актриса Биби Андерссон не сестра. (Помолчав немного) Ну и «Земляничная поняла», мое любимое вчерашнее. (Глубоким низким голосом вкрадчиво) «И какое наказание? Одиночество и никакого снисхождения? — Не спрашивайте меня. Об этом судить не мне». (Тяжело вздыхает) Нет, Бергман, конечно, потрясающий.
ФИЛОЛОГ и ЮРИСТ молчат долго. Оба вертят в руках рюмки с водкой.
ФИЛОЛОГ: Ой бля. М-да. Надо кино смотреть. Как давно я не смотрел кино. Завтра же сяду и буду смотреть кино. Хоть что, блять.
Снова молчат. И в тишине выпивают синхронно содержимое рюмок не чокаясь.
ФИЛОЛОГ (припевает): Что мне водка в летний зной, что мне вермут разливной, когда мои друзья со мной.
ЮРИСТ: Ты посмотри фильмы, должно понравиться.
ФИЛОЛОГ: Ой, вот я тут на днях слушал подкаст про художников. Не, ну конечно, я всех их знаю по фамилии, но, а так, хоть на минималках бы разбираться в живописи, в музыке. (Медленно и печально) В кинематографе бы тоже. А так я нихрена не понимаю. (Обреченно) Да и в литературе тоже. (Агрессивно и резко подскакивает на табурете и хватается за вилку, размахивает ею эмоционально) Вот что эта чертова школа? Нахер она нужна, если нихрена после нее не понимаешь все равно! Закрыть к чертовой матери все эти образовательные учреждения!