ЮРИСТ: У нас самый главный препод был, он вел уголовно-процессуальное право. Мы его однажды ждали для экзамена три дня и ждали по три часа соответственно. И на третий день мы его прождали четыре часа, он вышел, когда мы с товарищем должны были заходить, и говорит: «Ребят, я в Петербург, буду судить там джиу-джитсу». И все. И уехал. Его нет пару недель. И все, кто не успел, идут на пересдачу. Ну это самое-самое, что было. Таких вот трэш-могильных историй не было, мне кажется.
ФИЛОЛОГ (воодушевленно вспомнил): А, ну херню подобную страивала преподша по культуре речи. Которая говорит тоном школьного завуча: «Заходите ко мне в кабинет по одному и, может быть, вы сдадите». Ну ладно. Захожу. Она задает какой-то вопрос. Я отвечаю. А она: (Далее пародирует вредным высоким женским голосом) «Неправильно! Идите нахер!» Я такой, типа ну ладно, не больно-таки и хотелось.
Оба молча подняли стопки сразу же после речи ФИЛОЛОГА и выпили молча залпом.
ЮРИСТ (оценивающе): Пассивно.
ФИЛОЛОГ: Я вообще не понимаю, зачем нужна эта культура речи?! Как хочешь, так и произносишь.
ЮРИСТ (улыбается): Как чувствуешь. Как чувствуешь, брат. Так и говоришь.
ФИЛОЛОГ: И эти идиотские штампы. Что филолог должен выучить орфоэпический и орфографический словари. Вот на самом деле, мой опыт показывает, что это наоборот. Что все противоположно. Что филологи, которые правильно говорят выдрессированной речью из словарей, они обычно дебилы.
ЮРИСТ (прищуривается): В плане выучить? Как можно выучить словарь?
ФИЛОЛОГ: Ну я утрирую. Ну типа — вы же филологи, вы же должны говорить правильной речью. Вы же должны писать без ошибок. Да с какого?
ЮРИСТ (вздыхает): Ну это отдельная тема. Для меня выучить словарь равно тому, что если бы мне сказали на юрфаке выучить кодекс. Нахера? Он постоянно меняется. Трансформируется.
ФИЛОЛОГ: Так в том-то и дело.
ЮРИСТ: Ты максимум должен понимать закономерности.
ФИЛОЛОГ: А их нет! Их нет. Просто два каких-то Хера Петровича договорились: (Дикторским голосом) «О, твою мать, наверное, это норма устарела, давай ее трансформируем. Вот был подрОстковый, а теперь сделаем подроскОвый». Это же интерсубъективное знание, а не объективное.
ЮРИСТ (улыбается): Я представляю себе пример в дипломной работе — два Хера Петровича… Это как теорема Эскобара. Парадоксы Петровичи, которые договорились, что будет так, а не иначе.
ФИЛОЛОГ: Ну вот и именно. Это интерсубъективное знание, а не объективные базовые знания. Вот и говорил, я приводил этот пример миллион раз. В Томске когда учился, там была женщина, которая вела компаративистику. Ну как вела? Вела — это громко сказано. Она работала в деканате. И поэтому это было… (Снова высоким мерзким голосом говорит в сторону) Да-да, Мария Петровна. (Смотрит на ЮРИСТА, будто бы он и есть сейчас экран монитора, и ему говорит безразлично) Ты говори что-нибудь по вебке, все равно что. (Снова обращается куда-то в сторону тем же мерзким голосом) А вы распечатайте это в трех экземплярах. Анечка, да, Марии Петровне на почту. Ну ты же знаешь ее почту. (Выходит быстро из образа и поясняет) Ты в это время что-то говоришь, и типа пара закончилась. (Снова высоким голосом пародирует якобы преподавателя) Зашибись. Поговорили. На следующую пару читайте вот эту книжку, (Деловито поправляет несуществующие очки) которую я сама нихрена не читала в целом, но мне похер. (Выходит из образа и тянется через плечо за бутылкой) Кого мы там читали? Жирмунского. Вот. (Разливает себе и ЮРИСТУ, косится на пустую рюмку) Но он на самом деле нормально пишет. Если всю пресуппозицию убрать, то там есть несколько умных мыслей. Но его можно понять, без партийной составляющей его бы не опубликовали тогда.
ЮРИСТ: У тебя дистант был тогда?