— Может.
— Или может, я действительно ведьмак.
— Вот!
— Шучу.
— Не смешно.
Он притягивает меня к себе. Целует в макушку.
— Идём. Покажу тебе одно место.
Место — смотровая площадка над городом.
Тбилиси — как на ладони. Старые крыши, церкви, горы на горизонте. Река — серебристая лента внизу.
Красиво.
Но я смотрю не на город.
Я смотрю на него.
Список причин, почему Давид Маркович — идеальный мужчина:
Первое: внешность.
Я не поверхностная. Честно. Внешность — не главное. Так говорила мама, сватая мне Аркадия с волосами из ушей.
Но.
Но если внешность такая — это бонус. Огромный бонус.
Он красивый. Объективно красивый. Не слащаво-модельный, а мужественно-опасный. Лицо — как вырублено из камня. Тело — как у греческой статуи. Только живое и горячее.
Когда он снимает рубашку — я забываю дышать.
Когда он смотрит на меня тем взглядом — я забываю своё имя.
Когда он касается меня — я забываю всё.
Это — ненормально?
Наверное.
Мне всё равно.
Второе: голос.
Низкий. Хриплый. Как будто он всю жизнь курил и пил виски.
Он не курит. Почти. Иногда сигару, но это не считается.
Голос — который хочется слушать часами. Который успокаивает и возбуждает одновременно. Который проникает куда-то внутрь и делает там что-то непонятное.
Когда он говорит моё имя — «Рита» — я готова на всё.
Буквально.
На всё.
Третье: руки.
Я уже упоминала руки?
Упоминала.
Неважно.
Упомяну ещё раз.
Руки — большие, сильные, с шрамами. Руки человека, который жил. Который дрался. Который что-то делал своими руками, а не только кнопки на компьютере нажимал.
Когда он держит меня этими руками — я чувствую себя в безопасности.
Когда он гладит меня этими руками — я чувствую себя желанной.
Когда он делает этими руками другие вещи — я чувствую себя... не буду говорить. Это слишком личное.
Четвёртое: ум.
Он не болтун. Не из тех, кто говорит много и ни о чём.
Он говорит мало. Но каждое слово — по делу.
Он читает. Много. Я видела его телефон — там библиотека больше, чем у меня дома.
Он знает языки. Английский, французский, иврит. Немного грузинский — выучил за первый побег.
Он разбирается в бизнесе, в финансах, в искусстве. Мы вчера два часа говорили о Караваджо — я не знала, что мне это интересно, пока он не начал рассказывать.
Умный мужчина — это редкость.
Умный мужчина, который ещё и слушает — это чудо.
Умный мужчина, который слушает и слышит — это фантастика.
Давид — слышит.
Каждое моё слово.
Даже те, которые я не говорю.
Пятое: он меня видит.
Это звучит банально.
Но это — самое важное.
Все мужчины до него — не видели. Видели оболочку. Видели функцию. Видели «организатор свадеб, тридцать восемь лет, не замужем».
Игорь видел «удобная женщина, не требует многого».
Андрей видел «хороший вариант, пока не найду лучше».
Саша видел «можно переспать, но жениться — на такой?»
А Давид — видит меня.
Настоящую.
Со всеми тараканами, страхами, комплексами.
С моей ревностью.
С моей истерикой.
С моим страхом быть брошенной.
Он видит — и не уходит.
Он видит — и остаётся.
Он видит — и говорит: «Ты — настоящая. Это главное».
Как это возможно?
Шестое: он не боится.
Ни отца. Ни угроз. Ни будущего.
Он сбежал со свадьбы — на глазах у шестисот человек.
Он бросил наследство — миллионы, наверное.
Он вырубил человека в ресторане — одним ударом.
Он говорит с отцом так, как я никогда не посмею говорить с мамой.
Он — не боится.
А я — боюсь всего. Всю жизнь. Боялась разочаровать маму. Боялась быть не такой. Боялась не выйти замуж. Боялась выйти замуж не за того. Боялась остаться одна. Боялась быть с кем-то.
Страх — мой постоянный спутник.
А он — бесстрашный.
И рядом с ним — я становлюсь смелее.
Это ли не магия?
Это ли не колдовство?
Еврейский ведьмак.
Точно он.
Седьмое: он пахнет правильно.
Это глупо.
Это не аргумент.
Но это — правда.
Он пахнет... собой. Чем-то тёплым, мужским, древесным. Без одеколона — хотя иногда с одеколоном, но под ним всё равно он.
Когда я утыкаюсь носом в его шею — мне хочется там остаться. Навсегда. Жить в его шее. Это нормально?
Наверное, нет.
Мне плевать.