Восьмое: секс.
Не буду вдаваться в детали.
Скажу одно: два года засухи того стоили.
Если бы я знала, что так бывает — я бы ждала и десять лет.
Ладно, вру.
Десять лет — не ждала бы.
Но два — точно того стоили.
Девятое: он хочет познакомиться с Гуччи.
С моей кошкой.
Которая всех кусает.
Которая стоила восемьдесят тысяч.
Которая — часть моей жизни.
Он сказал: «Хочу с ней познакомиться».
Он не сказал: «Избавься от кошки, я аллергик».
Он не сказал: «Я не люблю животных».
Он не сказал: «Кошки — это несерьёзно».
Он сказал: «Хочу познакомиться».
Это — любовь.
Или что-то очень похожее.
Десятое: он выбрал меня.
Из всех женщин на той свадьбе — он выбрал меня.
Из всех возможных вариантов побега — он взял меня.
Он мог улететь один. Мог найти кого-то моложе, красивее, проще.
Но он сказал: «Вы идёте?»
И я пошла.
И он — не пожалел.
Пока — не пожалел.
Может, пожалеет.
Может, всё ещё рухнет.
Может, это — временное помешательство, которое пройдёт.
Но прямо сейчас — он здесь. Со мной. Держит мою руку. Смотрит на меня так, будто я — единственная женщина на планете.
И я выбираю верить.
— Рита.
— М?
— Ты опять думаешь.
— Опять.
— О чём на этот раз?
— О том, что в тебе нет ни одного изъяна.
— Есть.
— Какие?
— Я храплю.
— Нет, не храпишь.
— Храплю. Ты просто крепко спишь.
— Это не изъян.
— Я оставляю мокрые полотенца на кровати.
— Не замечала.
— Потому что я прячу, пока ты в душе.
— Тоже не изъян.
— Я не умею готовить.
— Я тоже.
— Я иногда бываю жёстким.
— Мне нравится.
— Рита.
— Что?
Он поворачивается ко мне. Берёт за плечи. Смотрит в глаза.
— Я не идеальный. Никто не идеальный. У меня — куча проблем. Отец, который хочет меня уничтожить. Бывшая невеста, которую я бросил. Карьера, которой больше нет. Деньги, которые скоро закончатся. Характер, с которым сложно жить.
— Мне не сложно.
— Потому что мы вместе пять дней. Подожди месяц — начнёшь замечать.
— Например?
— Например — я не люблю, когда мной манипулируют. Закрываюсь. Ухожу в себя. Могу молчать днями.
— Я подожду.
— Я ревнивый.
— Ты?!
— Да. Просто хорошо скрываю. Но если кто-то посмотрит на тебя не так — я замечу. И мне не понравится.
— Это... хорошо?
— Это — факт. Я не идеальный, Рита. Я — человек. С мусором внутри, как и все.
Молчу.
Смотрю на него.
На это лицо — красивое, жёсткое, честное.
— Мне плевать, — говорю наконец.
— На что?
— На всё. На твой мусор, на твои проблемы, на твоего отца. Мне плевать. Я хочу быть с тобой. Несмотря ни на что.
— Почему?
— Потому что ты — первый человек за всю мою жизнь, с которым я чувствую себя... собой. Не хорошей дочерью, не успешным организатором, не правильной еврейкой. Просто — собой. Ритой. И этого достаточно.
Он молчит.
Долго.
Потом — целует меня.
Глубоко.
Нежно.
Так, что мир вокруг исчезает.
Когда он отстраняется — у меня кружится голова.
— Давид.
— М?
— Ты точно не ведьмак?
— Точно.
— Жаль. Было бы объяснение.
Он смеётся.
Обнимает меня.
Мы стоим на смотровой площадке, обнявшись.
Тбилиси — под нами.
Мир — вокруг.
А я — впервые в жизни — на своём месте.
ГЛАВА 15. ВЕЧЕР
Возвращаемся в гостевой дом.
Тамара — на кухне. Помогает Нане. Смотрит на Давида.
Мне плевать.
Ну, почти плевать.
Процентов на восемьдесят.
Ладно — шестьдесят.
Но я держу себя в руках. Улыбаюсь. Говорю «спасибо» за ужин. Не смотрю на неё так, будто планирую убийство.
Прогресс.
Ночь.
Лежим в темноте.
Его рука — на моём животе. Тяжёлая, тёплая.
— Давид.
— М?
— Можно вопрос?
— Можно.
— Ты когда-нибудь любил? По-настоящему?
Молчит.
Думает.
— Один раз.
— Кого?
— Девушку. Давно. Мне было двадцать два.
— Что случилось?
— Отец. Она была «не того уровня». Дочь учительницы. Без денег, без связей. Отец пригрозил — или она, или наследство. Я выбрал наследство.
— Жалеешь?
— Каждый день. Десять лет.
Молчу.
— А теперь? — спрашиваю.
— А теперь — наследства нет. И её — нет. Она вышла замуж. Двое детей. Счастлива, наверное.